В основе политической проблемы зависти лежат межгрупповая враждебность и фракционность, которые зависть поощряет и усиливает. Ни один политик не может надеяться искоренить личную зависть вообще, поскольку разногласия между людьми останутся, и они будут провоцировать хоть какую-то враждебность. И действительно, ни один политик-капиталист не должен даже хотеть избавиться от зависти. Но классовая зависть, с которой боролся Рузвельт, калечила общество. Его речь была одной из множества риторических попыток с его стороны создать дух гражданской дружбы и совместной работы, убедить обездоленных в том, что нация поддержит их устремления, и попытаться убедить привилегированных в том, что узкие эгоистичные интересы – это не по-американски.

Ганди и поведение лидеров

В Индии 1930-х и 1940-х годов наблюдалось поразительное неравенство – образовательное, культурное, политическое, физическое. Неравенство до сих пор существует, хотя разрыв и сократился. Но в те времена, в отличие от нашей эпохи, жизнь подавляющего большинства индийцев была совершенно невидима для местной элиты, которая вела замкнутое существование. Нередко, ведущие вполне западный образ жизни, они встречались с представителями других классов, только когда общались со своей прислугой. Несмотря на то что сами индийцы подвергались расовой дискриминации со стороны британцев, их общество было глубоко иерархичным, основанным на квазифеодальной системе землевладения. Такое общество вряд ли могло бы стать успешной демократией без формирования чувства общей цели, которое пересекало бы границы касты, региона, религии и особенно экономического класса, тем самым развеивая классовую враждебность. Но как могло возникнуть ощущение общей участи, когда сами тела людей были совершенно разными (различия в питании, влияющие на рост, и образ жизни в помещении или на открытом воздухе, влияющий на цвет кожи) и когда образ жизни был настолько совершенно иным (высшие касты избегали физического труда любого рода, низшие касты и классы более или менее полностью исключались из сферы образования и социальной мобильности)? Негодование, пожалуй, и можно было бы удовлетворить с помощью мудро выбранных институтов и законов, которые гарантировали бы всем их законные права, но зависть, словно раковая опухоль, осталась бы, пуская метастазы в общие усилия. Тот факт, что Индия сегодня является весьма успешной демократией – не без серьезных проблем, но и не раздираемая классовой борьбой и не будучи потерпевшим полный крах государством, как Пакистан, – во многом обязан тому, как Ганди решил проблему зависти, убедив элиту вести простой образ жизни и объединять усилия с рабочими и крестьянами. Это далеко не случайность, а глубокая дань уважения Ганди, что Неру озаглавил одну из своих самых важных книг (написанную в британской тюрьме) «Открытие Индии». Для кашмирского брахмана, кем и являлся Неру, его собственная (будущая) нация была неизведанной территорией как в историческом, так и в человеческом плане, и с тех пор его карьера была путешествием в поисках интеллектуальных и психологических открытий.