– Протестую! – заверещал Вадья. – Не имеет отношения к делу о разводе.

– Протест принят, – сказал Муди. – Удалить из протокола.

– Тебе удалось заполучить девушку, которую ты присмотрел; ты считал ее богатой, беспечной и не особенно умной. Такая тебе и была нужна – вот только выяснилось, что у нее есть голова на плечах. Первин потребовала от тебя отчета за твое поведение. Как известно всем парсам, наше брачное право не гарантирует любой паре, в которой возникли разногласия, права на раздельное жительство. Вот мне и любопытно узнать: как ты собираешься строить вашу жизнь, если Первин снова окажется в вашем доме?

Сайрус молчал, а у Первин ныло сердце. Она вспомнила первую ночь, которую они провели вместе в своей спальне, – счастье воплощенной мечты, уверенность в том, что впереди ждет прекрасная жизнь.

– Ты готов встречаться с ней взглядом за завтраком и ужином? Делить с ней спальню, ванную? Или ты попросишь родителей, чтобы они заперли ее в той комнатушке-тюрьме, подальше от твоих глаз?

По залу прошел шорох; Первин гадала, соблюдают ли в домах этих людей правило менструального уединения. Не исключено, что они не станут ей сочувствовать.

– Многим из вас известно про такие комнаты, – продолжил Джамшеджи, поворачиваясь к аудитории. – Бинамази – зороастрийская традиция изоляции женщин в период менструации, которая, скорее всего, зародилась в эпоху Яздани, двенадцать веков назад. Ортодоксальные парсы продолжают придерживаться этого архаичного ритуала в самой суровой форме, вынуждая женщин воздерживаться от нормальных гигиенических процедур по ходу всей менструации плюс два дня сверх того.

– Протестую! Присяжные не обязаны выслушивать эти вульгарные подробности! – возгласил мистер Вадья.

Лицо у Первин горело от стыда, ведь при ней разглашали неразглашаемое.

– Продолжайте, мистер Мистри, – разрешил судья Муди, которому явно было очень интересно.

– Некоторые люди отрицают факты, известные современной медицине, и считают, что женщину во время кровотечения надлежит изолировать, поскольку в противном случае она заразит всех членов семьи смертоносными микробами, – продолжил Джамшеджи. – Однако заточение женщины может повлечь ее собственную смерть. Одна особа женского пола уже лишилась жизни по ходу менструального уединения в доме у Содавалла – да, мистер Содавалла, по вашему лицу я вижу, что вы знаете, о ком речь. Назовете мне ее имя?

Первин почувствовала странный звон в ушах.

– Азара, – прохрипел Сайрус, смертельно побледнев. Первин никогда еще не видела такого исступления у него на лице.