как
– Надеюсь, и не прекратите!
– Вам известно, что если я люблю других людей, вас я люблю ничуть не меньше? Я люблю вас целиком и полностью, я не знаю, как можно любить кого-то больше, – и при этом я могу встретить какого-нибудь мужчину и пойти его полюбить немного или навсегда, а вы будете знать, даже если я не буду с вами разговаривать месяцами, что вас я люблю так же, как сейчас? Мод, Мод, вы б видели, до чего вы прекрасны!
этом
– Вот что и не сходится. Я знаю, почему я вас люблю, но я – это кто?
После ужина Элизабет взяла старую толстую биографию, которую раскопала где-то на эклектичных полках Мод, и прочла из письма некоей мисс Сэвидж:
…Мне нравится и сцена поедания вишни, потому что мне она напомнила, как вы ели вишни, когда я с вами только познакомилась. Однажды, когда я шла на галерею, помню, очень жарким днем, я вас встретила на тенистой стороне Бернерз-стрит, вы ели вишню из корзинки. Как ваши итальянские друзья, вы были совершенно молчаливы от довольства и вручили мне корзинку, когда я проходила мимо, без единого слова. Я выгребла оттуда горсть и пошла себе дальше, радуясь, тоже не сказавши ни слова. Прежде я не улавливала, что вы отличаетесь от кого бы то ни было другого. Я была как Питер Белл[150] и примула с желтым ободком. Поскольку я уехала во Францию через день-другой после и не видела вас много месяцев, воспоминание о вас и о том, как вы ели вишни на Бернерз-стрит, жило во мне и весьма меня радовало, а нынче меня весьма радует то, что мне вновь припомнился тот случай. Когда-нибудь вскоре мне будет от вас весточка, n’est-ce pas?[151]
…Мне нравится и сцена поедания вишни, потому что мне она напомнила, как вы ели вишни, когда я с вами только познакомилась. Однажды, когда я шла на галерею, помню, очень жарким днем, я вас встретила на тенистой стороне Бернерз-стрит, вы ели вишню из корзинки. Как ваши итальянские друзья, вы были совершенно молчаливы от довольства и вручили мне корзинку, когда я проходила мимо, без единого слова. Я выгребла оттуда горсть и пошла себе дальше, радуясь, тоже не сказавши ни слова. Прежде я не улавливала, что вы отличаетесь от кого бы то ни было другого. Я была как Питер Белл[150] и примула с желтым ободком. Поскольку я уехала во Францию через день-другой после и не видела вас много месяцев, воспоминание о вас и о том, как вы ели вишни на Бернерз-стрит, жило во мне и весьма меня радовало, а нынче меня весьма радует то, что мне вновь припомнился тот случай. Когда-нибудь вскоре мне будет от вас весточка, n’est-ce pas?[151]
…Мне нравится и сцена поедания вишни, потому что мне она напомнила, как вы ели вишни, когда я с вами только познакомилась. Однажды, когда я шла на галерею, помню, очень жарким днем, я вас встретила на тенистой стороне Бернерз-стрит, вы ели вишню из корзинки. Как ваши итальянские друзья, вы были совершенно молчаливы от довольства и вручили мне корзинку, когда я проходила мимо, без единого слова. Я выгребла оттуда горсть и пошла себе дальше, радуясь, тоже не сказавши ни слова. Прежде я не улавливала, что вы отличаетесь от кого бы то ни было другого. Я была как Питер Белл