Позже я вернусь ко всем этим отрывкам и докажу, что в их основе лежит великое противоречие, о котором Кант знал, но которое он намеренно скрывал. Ибо как несомненно, что пространство и время не присущи вещам как таковым, так же несомненно, что пространство и время, как они были охарактеризованы Кантом выше, не могут быть и фактически не являются формами априори.
Здесь и сейчас будет полезно уточнить, что Кант понимает под эмпирическим восприятием на основе воображаемых чистых восприятий. Только впечатления органов чувств, которые приводят к ограничению пространства, то есть к очертаниям внешних объектов, дают представления. Поэтому он решительно отвергает идею о том, «что, кроме пространства, может существовать какое-либо другое субъективное представление о чем-то внешнем, которое априори можно было бы назвать объективным» (Kk. 67), и тем самым предотвращает попытку Локка приписать вторичные качества вещей, такие как цвет, гладкость, шероховатость, вкус, запах, холод, тепло и т.д., общей причине, третьей форме чувственности. Без указанного выше существенного ограничения можно было бы предположить, что Кант понимает под Anschauung только ту часть суммы наших представлений, которая основана на чувстве зрения. Но это и больше, и меньше: больше, потому что осязание также дает восприятие; меньше, потому что впечатления от зрения, такие как цвета, дают просто ощущения, а не восприятие. Запахи, вкусы и звуки полностью исключены из него. Он говорит: