Выше мы, как бы, прикрепили нити к нашим идеям, которые связаны с объектами, и позволили им течь прямо в самосознание. Благодаря категориям, которые были вставлены в это время, этот прямой ход нитей был прерван. Теперь они сначала объединяются в категории и приводятся в отношения друг с другом, а затем соединяются в самосознании. И вот мы имеем интимную связь всех явлений, имеем знание и опыт, связывая их по общим и необходимым законам, целое сопоставленных и связанных идей; одним словом, природа противостоит единству самосознания, которое есть сквозная работа нашего понимания.

Прежде чем мы продолжим, я хотел бы отметить, что, согласно тому, о чем только что шла речь, наряду с синтезом воображения возник еще один синтез – синтез интеллекта. Кант называет это интеллектуальным синтезом,

Которая, ввиду многообразия вида, мыслится в простой категории, и называется synthesis intellectualis..

Я также приведу одно из многочисленных определений категорий, которое, в том месте, где мы сейчас находимся, является очень понятным, а именно:

Чистый синтез, представленный в общем виде, дает чистую концепцию понимания. (Kk. 109.)

А теперь мы вкратце рассмотрим применение категорий к внешности. Здесь мы должны сначала разобраться со схематизмом чистых понятий понимания. Шопенгауэр называет трактат о нем: «причудливый и знаменитый как в высшей степени непонятный, потому что ни один человек никогда не был в состоянии разобраться в нем», и допускает самые разнообразные толкования. Кант говорит:

Чистые понятия интеллекта, по сравнению с эмпирическими (более того, чувственными) представлениями, совершенно не похожи и не могут встречаться ни в одном представлении.

(Kk. 157.)

Теперь, поскольку при всех подстановках объекта под понятие, понятие первого должно быть тем же самым, что и второе, оно должно быть

Есть еще третья вещь, которая, с одной стороны, похожа на категорию, а с другой – на вид, и которая делает возможным применение первой ко второй.