Именно потому, что время – это не форма чувственности, не априорная первоначальная форма вообще, а исключительно связь разума. Я расскажу об этом подробно позже, а сейчас мы находимся в самом подходящем месте для того, чтобы представить Шопенгауэра, единственного духовного наследника Канта.

Позиция Шопенгауэра по отношению к трансцендентальной эстетике и аналитике такова: безусловное признание последней, безусловное отвержение первой. Ни то, ни другое не заслуживает одобрения.

Бесконечное пространство и бесконечное время, чистые априорные представления, он некритически, без лишних слов, принял как формы представлений, а строгое различие Кантом форм от представлений в аналитике он полностью проигнорировал. Для него было очевидным, что пространство и время, как формы восприятия, лежат в нашей познавательной способности до всякого опыта. Поэтому он вместе с Кантом отрицал познаваемость вещи самой по себе, между которой и познающим субъектом всегда стоят эти формы, в соответствии с которыми обрабатываются чувственные впечатления.

Тем не менее, с высочайшим человеческим благоразумием он усовершенствовал часть теории познания Канта и неопровержимо обосновал свои усовершенствования. Первый вопрос, который он задал себе: «Как мы вообще видим внешние объекты? Как весь этот мир, который так реален и важен для нас, возникает внутри нас? Он справедливо обиделся на пустое выражение Канта: «Эмпирическое мировоззрение дано извне». Этот вопрос заслуживает особого внимания, поскольку ничто не кажется нам более очевидным, чем возникновение объектов. Они появляются одновременно с открытием век; какой сложный процесс должен произойти в нас, чтобы произвести их в первую очередь?

Шопенгауэра эта одновременность не беспокоила. Как и Кант, он исходил из ощущений органов чувств, которые являются первой точкой отсчета на субъективном основании для происхождения взглядов. Он внимательно рассмотрел ее и обнаружил, что она действительно дана, но восприятие не может возникнуть в органах чувств, как хотел бы Кант; ибо

Ощущение любого рода является и остается процессом в самом организме, но как таковое ограничено областью под кожей и поэтому само по себе никогда не может содержать ничего, что лежит за

пределами этой кожи, т.е. вне нас.

Если ощущение должно стать восприятием, то интеллект должен включиться в деятельность и выполнять свою единственную функцию – закон причинности: