(689.)

Несмотря на это определенное заявление о том, что материя находится внутри нас, Кант не смог заставить себя сделать ее формой чувственности, как пространство и время. Причины очевидны. Во-первых, формы чувственности должны были быть чистыми впечатлениями.

Однако этот характер не может быть придан материи. Во-вторых, это дало бы «простым ощущениям» трансцендентальное основание, т.е. они стали бы «ощущениями».

Но это неправильно. Это то же самое, как если бы я хотел сказать: поскольку существуют уроды и безумцы, идея человека не может быть установлена. Давайте сначала рассмотрим цвета. Все люди с нормальной организацией глаза назовут красный, зеленый, синий объект красным, зеленым, синим. То, что есть люди, которые не могут отличить один цвет от другого, и сетчатка которых вообще не способна к качественному разделению, не имеет никакого значения; ведь поверхность тела всегда должна каким-то образом производить впечатление.

Если мы останемся с человеком, который действительно видит все бесцветным, его сетчатка, по крайней мере, обладает способностью к интенсивному делению, то есть он будет различать светлое и темное и градации между этими двумя крайностями. Предмет, который нормально развитому человеку кажется желтым, будет для него светлым, синий предмет темнее желтого и т.д., но у него всегда будут впечатления, согласно которым он приписывает предмету определенные качества, и один и тот же предмет обязательно всегда будет казаться ему с одинаковым освещением, с одинаковой поверхностью. Речь идет не о том, что все имеют одинаковое представление о цветном объекте, а о том, что они вообще способны воспринимать поверхность, что она становится для них видимой, короче говоря, что объект становится для них материальным. Но она может стать материальной только тогда, когда интеллект, помимо пространства – которое дает только очертания – сможет призвать вторую форму, материю.

Только теперь объект завершен, т.е. вся его действенность, в той мере, в какой он производит впечатление на органы зрения, объективирована.

Если мы перейдем к осязанию, то и здесь речь идет только о том, чтобы я получил определенное впечатление от объекта. Один человек может назвать твердым то, что я считаю мягким; но то, что я считаю предмет твердым, а другой – мягким, основано на форме понимания материи, без которой определенное впечатление в органах чувств никогда не могло бы быть перенесено на предмет.

То же самое относится к таким чувствам, как слух, обоняние и вкус. Когда эти органы чувств получают определенное впечатление, субъект может перенести его на объект только с помощью материи (или субстанции, о которой я буду говорить позже). Здесь совершенно безразлично, нравится ли, например, мне вкус вина, который вызывает отвращение у знатока вин.