(Мир как воля и представление. II. 351.)

– Под понятием материи мы понимаем то, что остается от тел, когда мы лишаем их формы и всех их специфических качеств, которые по этой самой причине должны быть совершенно одинаковыми во всех телах, одними и теми же. Но те формы и качества, которые мы убрали, есть не что иное, как конкретный и специально определенный образ действия тел. Поэтому, если не принимать это во внимание, то остается только эффективность в целом, чистое действие как таковое, сама причинность (!), объективно мыслимая, таким образом, повторное появление нашего собственного понимания, внешне спроецированный образ его единственной функции (!), а материя – это насквозь чистая причинность. Вот почему на чистую материю нельзя смотреть, а только думать: она добавляется к любой реальности как ее основа..

(О четверояком корне достаточного основания. 77.)

– Мы действительно думаем о чистой материи как о действии in abstracto, то есть о чистой причинности как таковой: и как таковая она является не объектом, а условием опыта, так же как пространство и время. Именно по этой причине материя смогла занять место причинности a priori на столе нашего чистого базового знания и фигурирует рядом со временем и пространством как третья чисто формальная вещь и, следовательно, привязанная к нашему интеллекту.

(Мир как воля и представление. II. 53.)

Я не буду останавливаться на злоупотреблении, которое Шопенгауэр снова делает в одном отрывке о причинности, которая, конечно, не является функцией понимания; но я должен протестовать против нового утверждения, что причинность идентична эффективности.

Насколько общий закон природы тождественен силе, которая действует в соответствии с этим законом, настолько же мало причинность и эффективность являются одним и тем же.

Причинность говорит лишь о том, что каждое изменение в природе должно иметь причину. Итак, какое отношение этот формальный закон имеет к эффективности сам по себе?

Эффективность тела – это его сила, и Шопенгауэр проследил ее до воли, с которой она идентична.

Он хочет сплавить две совершенно разные концепции, смешать формальное с материальным, чтобы иметь возможность ловить рыбу в грязи, но эта процедура не может быть терпимой. Это кстати.

Согласно вышесказанному, материя – это, прежде всего, единство пространства и времени.

Что это значит? Согласно Шопенгауэру, пространство и время – это простые формы нашей познавательной способности, которые должны быть наполнены содержанием, если они вообще могут быть чем-то. Шопенгауэр очень неуклюже выражает последнее во втором отрывке словами: материя есть воспринимаемость пространства и времени; ведь он, очевидно, хотел сказать: через материю пространство и время становятся воспринимаемыми. Оба предложения, однако, совершенно различны, поскольку в первом говорится о сущности материи, а во втором восприятие пространства и времени ставится в зависимость от материи, сущность которой остается совершенно незатронутой.