(Страница 38.)

В соответствии с этим, красный и зеленый цвета делят всю активность сетчатки совершенно одинаково, оранжевый – 2/3, а его дополнение синий – 1/3, |

Желтый цвет составляет 3/4, а его дополнение фиолетовый – 1/4 от полной активности.

Каждая из трех цветовых пар образует 1: полную активность сетчатки.

Эти отношения, конечно, не могут быть доказаны заранее, и в этой степени должны позволить себе называться гипотетическими: от одного только наблюдения они получают такое решительное, немедленное доказательство и убедительную силу, что кому-либо будет трудно отрицать их серьезно и искренне.

(30.)

Однако я должен сделать это решительно в отношении зеленого и красного цветов; две другие пары цветов я оставляю нетронутыми.

Всем сразу станет очевидно, что два таких совершенно разных цвета, как красный и зеленый, не могут быть равными половинами активности сетчатки. Помимо того, что зеленый цвет намного темнее красного, поэтому Гете, как и сам Шопенгауэр, относит его к отрицательным цветам наряду с синим и фиолетовым, совершенно немыслимо, чтобы одно и то же изменение в органе чувств в один и тот же момент вызывало красный цвет, а в другой – зеленый. Разве не чудо, что, например, объект, стимул которого пробуждает во мне красный цвет, я вижу из года в год всегда красным, никогда зеленым, в то время как он, как и зеленый, вызывает точно такие же изменения в сетчатке? Как получается, если предположить, что приведенные выше разбиения верны, что у Рота всегда зеленый спектр, а у зеленого всегда красный? Не мог ли Рот также когда-то иметь красный спектр, поскольку Рот и Рот так же хорошо отражали бы полную активность сетчатки, как Рот и зеленый?

Для меня совершенно непонятно, как Шопенгауэр мог упустить из виду очевидную невозможность этого вопроса, которую все должны сразу же заметить. Простые дроби, должно быть, искушали его.

За исключением нового отношения между зеленым и красным, схема точно такая же, как у Шопенгауэра. Только теперь стало понятно, почему красный всегда обязательно имеет зеленый спектр и наоборот, и почему самый энергичный зеленый всегда тусклее и менее утомителен, чем красный. Теперь зеленый цвет по праву относится к минусам, к которым его безосновательно отнес Шопенгауэр.

Рациональность и простота числовых соотношений, вытекающих из следующих соображений, может говорить в пользу этой схемы.

– Плюсы вместе составляют 36/12 = 3; минусовая сторона,,,,, 12/12 = 1.

Белый, желтый, оранжевый и красный, вместе взятые, производят эффект в три раза сильнее, чем черный, фиолетовый, синий и зеленый, что, безусловно, так и есть. Художники, кстати, могут решать.