– все различные способы действия вещей, объективированные материей в единую субстанцию, с помощью которой субъект объективирует все такие впечатления чувств, которые интеллект не может сформировать.

Все эти связи возникают апостериорно. Они являются формальной сетью, в которой висит субъект, и с их помощью мы заклинаем: действенность, реальную связь и реальное развитие всех индивидуальных сил. Поэтому эмпирическое родство всех вещей не является, как хотел бы сказать Кант, следствием трансцендентального родства, но оба они идут бок о бок.

Именно отсюда трансцендентальная эстетика и трансцендентальная аналитика Канта предстают во всей своей величественной значимости. В них он, с необычайной проницательностью, проделывает опись всего нашего имущества с помощью чистого разума.

Он ошибся лишь в определении истинной природы пространства, времени и категорий, а также в том, что сопоставил ничто реальное с отдельными субъективными фрагментами.

Если мы разделим идеальные связи в соответствии с таблицей категорий, то к ним относятся следующие:

Количество, качество, отношения, временная субстанция, общая причинность, математическое пространство.

Все еще находясь целиком в области мира как концепции, я нашел, так сказать, формы вещи в себе: индивидуальность и реальное развитие, а также строго отделил силу от материи, и истина на моей стороне. Столь же необоснованным и широко распространенным в философии со времен Канта является мнение, что развитие есть понятие времени, следовательно, возможно только через время (это то же самое, как если бы я хотел сказать: всадник несет лошадь, корабль несет поток); точно так же расширение есть понятие пространства, следовательно, возможно только через пространство, что все равнозначно приведению времени и пространства в причинную связь с движением и индивидуальностью. Все честные эмпирики должны решительно выступить против этой доктрины, поскольку только глупцы могут отрицать реальное развитие вещей и их строгое бытие-для-себя, а на основе эмпирического идеализма естественные науки совершенно невозможны. С другой стороны, однако, мыслитель, проникший в доктрину Канта, уже не способен верить в мир, абсолютно независимый от субъекта. Чтобы спастись от этой дилеммы, Шеллинг придумал тождество идеального и реального, которое Шопенгауэр должным образом отверг словами:

Шеллинг поспешил провозгласить свое собственное изобретение, абсолютное тождество субъективного и объективного, или идеального и реального, что равносильно тому, что все, что редкие умы, такие как Локк и Кант, разделили с невероятным усилием изобретательности и мысли, теперь должно быть снова слито в пюре этого абсолютного тождества.