Я учил изначальному единству, но оно безвозвратно утеряно. В разрушенном трансцендентном царстве истинная имманентная философия должна поместить чистое, простое, дремлющее, свободное единство. Наше мышление не может постичь и осмыслить ни его самого, ни его покой, ни его свободу. Мы можем лишь слегка коснуться этого единства и должны начать в имманентной области с совокупности индивидуальных воль, которые развиваются со строгой необходимостью.

Индивидуальная воля – это факт внутреннего сознания, который постоянно подтверждается сознанием других вещей. Точно так же опыт вновь и вновь учит динамической связи всех индивидуальных воль. Это находит свое полное объяснение в предмировом единстве. Это единство также в достаточной мере объясняет целенаправленность всей природы и освобождает ее от соблазнительной, вкрадчивой, но беспочвенной телеологии – могилы честного исследования природы. Понимая опасность предположения о творце мира, наделенном высшей мудростью, старый Кант неустанно боролся с телеологией и разрушил ее для всех, кто обладал проницательностью. Целеустремленность каждого организма, кроме того, основана на единстве проявляющейся в нем индивидуальной воли, как замечательно объяснил Шопенгауэр. Оценка мира в соответствии с конечными причинами допустима лишь в той мере, в какой из действующих причин (causae efficientes) вытекает определенное направление, так сказать, точка, в которой они будут течь вместе в будущем. Но при определении таких моментов необходимо проявлять максимальную осторожность, так как это открывает путь к ошибке. Первое движение до-мирового единства, его распад на множественность, определило все последующие движения, ибо каждое движение есть лишь измененное продолжение прошлого движения.

Второе, подчиненное единство, которое все еще предполагается существующим, и которое столь же несостоятельно и необоснованно, как и простое единство, которое все еще существует в мире, над ним или за ним, – это род. Давно пора прекратить вредить науке и безжалостно изгнать эту концепцию. Шопенгауэр, как чистый метафизик, должен был принять ее так сердечно и с распростертыми объятиями, как силы природы, чья «призрачная вездесущность» произвела на него впечатление, и давайте теперь посмотрим, как он ее использовал.

Прежде всего, давайте воздержимся от того, что объективация не соответствует Единой Воле, ибо в противном случае исследование с самого начала становится невозможным.

Поэтому давайте подумаем о реальной объективации. Это акт воли Единой Воли, которая вошла в реальность. Реальная объективация не имеет формы, поэтому ее можно только мыслить, а не смотреть на нее; ибо если на нее смотреть, то пространство не придает ей форму, а сначала расчленяет ее на множество индивидов, которым оно придает форму. Но как получилось, что я вижу, например, льва, стоящего передо мной, просто так – это одному богу известно! Но пусть будет так! Все живущие львы по сути своей являются только одним львом. И где же этот лев Объективации? Где он находится? По мнению Шопенгауэра, она полностью содержится в каждом льве.