Что, наконец, с такой силой притягивает друг к другу исключительно двух особей разного пола, так это воля к жизни, которая проявляется во всем виде и которая здесь предвосхищает объективацию своей сущности, соответствующую ее целям, в особи, которую эти двое могут произвести на свет.

(ib. II. 612.)

Здесь человек, сам того не зная, действует от имени высшего существа – вида.

Только род обладает бесконечной жизнью и поэтому способен на бесконечные желания, бесконечное удовлетворение и бесконечную боль.

(ib. 627.)

Это в корне неверно. Узы деторождения связывают родителей с детьми, то есть деторождающих с самими собой, а не особей с вымышленным видом. Когда люди спариваются, они служат сами себе, а не действуют от имени трансцендентной высшей силы. Через гениталии, индивид обеспечивает свое существование после смерти. Так говорит Шопенгауэр:

Мир яркого настоящего, то, что действительно и истинно дано то, что неискажено и само по себе не подвержено ошибкам, через которое мы, следовательно, должны проникнуть в суть вещей.

(Parerga I. 177.)

Рядом с родом находится отрицание узнаваемости вещи в себе.

Невозможно распознать что-то в соответствии с тем, чем оно является само по себе и для себя. В той мере, в какой я, следовательно, являюсь познающей вещью, я сам на самом деле имею лишь видимость своего собственного бытия: в той мере, однако, в какой я непосредственно являюсь самим этим бытием, я не являюсь познающим.

(Мир как воля и представление. II. 664.)