Человек должен умереть для себя, то есть для человеческой похоти, комфорта, радости, любостяжания, эгоизма, себялюбия и всего того, что еще есть в человеке, за что он цепляется или на что он еще опирается в бережливости или на чем держится, будь то сам человек или другие существа, что бы это ни было, все это должно уйти и умереть, если иначе с человеком произойдет правильная истина.

(57.)

Поэтому, чтобы воссоединение с Богом состоялось, индивидуальная воля должна быть полностью убита; ибо

Я-сущность и самость отделены от Бога и не принадлежат ему, а только в той мере, в какой это необходимо для личности.

(123.)

Последнее предложение является хорошим свидетельством благоразумия мистика, который не позволил извращенному разуму переплавить мир в целом в придуманную, хромую, вялую бесконечность.

Как человек может прийти к самоопустошению, как он может уничтожить в себе своеволие?

Самое благородное и прекрасное, что есть во всех существах, – это разум и воля, и эти две вещи находятся вместе таким образом, что где одно, там и другое; и если бы этих двух не было, то не было бы разумных существ, а только скот и это было бы большим несчастьем.

(207.)

С помощью своего разума человек сначала познает себя и тем самым приходит в очень своеобразное состояние, которое метко назвали «адской похотью», от которой, однако, Бог его искупает.

Ибо кто хорошо знает себя, тот выше всякого искусства, потому; если ты хорошо знаешь себя, то ты лучше и достойнее похвалы пред Богом, чем если бы ты не знал себя, и знал ход небес, и все планеты, и звезды, и силу всех трав, и наклонности всех людей, и природу всех животных, и имел в этом все искусство всех сущих на небе и на земле.