(31.)

Когда человек познает себя в истине и понимает, кто и что он есть, и обнаруживает, что он настолько мерзок, зол и недостоин всего утешения и добра, которые когда-либо были или могут быть сделаны ему Богом и творениями, он приходит в такое глубокое смирение и презрение к себе, что считает себя недостойным того, чтобы земля носила его, а также считает правильным, чтобы все существа на небе и на земле восстали против него и отомстили за него своему Создателю, причинили ему всякий вред и мучили его; всего, чего он считает себя достойным.

(39.)

И поэтому он не хочет и не может желать утешения или искупления ни от Бога, ни от всех тварей, которые на небе и на земле, но он хочет быть неосвобожденным и неискупленным, и ему не жаль своего осуждения.

(—)

Теперь Бог не оставляет человека в этом аду, но берет его к себе, так что человек не желает и не уважает ничего, кроме одного лишь вечного блага, и признает, что вечное благо настолько благородно и в высшей степени хорошо, что никто не может оправдать или назвать его восторгом, утешением и радостью, миром, спокойствием и удовлетворением. И если человек не почитает, не ищет и не желает ничего иного, кроме одного только вечного блага, не ищет ничего для себя, но только славы Божьей, то радость, мир, счастье, спокойствие и комфорт и все подобное будет даровано ему, и так он будет в Царстве Небесном.

Но наш мистик знает и второй, более естественный способ.

Это правда, что любовь не должна быть направлена и научена знанием; но если любовь не следует за знанием, то из этого ничего не получится.

(167.)

Всякая любовь должна быть научена и направлена светом или знанием. Истинный свет делает истинную любовь, а ложный свет делает ложную любовь; ибо то, что свет считает лучшим, он представляет любви как лучшее, и говорит, что она должна любить его, и любовь следует за ним и выполняет его приказы.

(169.)

Истинную любовь направляет и учит истинный свет и знание, а истинный, вечный и божественный свет учит любить ничего, кроме истинного простого и совершенного добра, и ни за что, кроме добра, и не для того, чтобы иметь от него награду или что-то еще, но любить только добро, и потому, что оно добро, и что его следует любить по праву.