– Вот и мы, – сказал он, входя с бокалом. – Тебе не жарко в пальто? – На нем были джинсы и линялая синяя футболка с обтрепанным воротом.

Не успел он сесть, как Ясмин встала. Он снова поднялся.

– Не стоило мне приходить, – сказала она. – Я лучше пойду.

Пеппердайн, словно не слыша, налил ей вина. Потом оказался у нее за спиной. Его ладони легли ей на плечи, приподняли ее пальто, стянули с ее рук рукава. Ясмин вздрогнула.

– Если ты не в настроении для разговоров, можем посмотреть фильм. Я включил его всего за несколько минут до твоего… прибытия. Могу перемотать.

– Ладно, – сказала Ясмин. Если он собирается притворяться, что это нормально, то и она будет вести себя как ни в чем не бывало. Какая разница? Что бы она сейчас ни сделала, хуже уже не будет. Она посидит, отхлебывая из бокала, словно заскочила посмотреть кино и выпить на сон грядущий. – Только я не люблю кино про войну, – добавила она из чувства противоречия. На самом деле Ясмин видела так мало военных фильмов, что никакого мнения у нее не сложилось. Взяв бокал, она села на диван. Кожаная обивка была маслянистой на ощупь, словно размягчилась от огня.

– Как правило, я тоже. Но этот мне нравится. «Тонкая красная линия».

– Что в нем такого замечательного?

– Хм. Ну… Операторская работа. – Пеппердайн взял пульт, сел в кресло и нажал на паузу. – Ощущение горячечного сна. Сюжет – на самом деле он про…

Пока он разглагольствовал, Ясмин разглядывала его. Вытянутые длинные ноги, лежащие на кофейном столике ступни, жилистые, мускулистые голые предплечья, суровая складка у рта. Внезапно все это показалось невыносимым. Какого черта он разыгрывает из себя кинокритика, не проявляя ни малейшего интереса к тому, с какой стати она пряталась между его садовыми отходами и утильсырьем?

– Я не знаю, что делать! – выпалила она. – Я так несчастна!

– Что случилось? – Он серьезно посмотрел на нее. – Моя маленькая беглянка. Что случилось?

– Всё пошло наперекосяк! Всё ужасно.

– Расскажи мне, – сказал он. – Не держи в себе.

– Не могу! Я не могу грузить тебя жалобами на мою ненормальную семью. На Джо.

– Ясмин, я сам этого хочу. Можешь рассказать мне все.

Позже, когда они отдышались и некоторое время полежали под одеялом, он встал и вернулся с каким-то свертком. Оберточная бумага с узором из остролиста и серебряных колокольчиков была перевязана пышным красным бантом.

– У меня кое-что для тебя есть. Вот.

– Серьезно? Ох, нет! А я тебе ничего не купила. – Темно-синие кожаные перчатки с серой шелковой подкладкой. – Спасибо. Очень красивые.