Некоторое время они ждали молча.

– Ты спросила Ранию насчет документалки?

– А, да. Она согласна. Как продвигается?

– Потихоньку. Я в процессе. Этот фильм станет моей визитной карточкой, когда буду обходить все телевизионные продюсерские компании.

– Молодец. – Она любя толкнула его локтем. – Наверное, здесь полно исламофобов, у которых можно взять интервью. – Она показала на свастику, намалеванную на стене остановки.

– Мне тут нравится. Хотя бы ясно, что к чему. Не то что в Таттон-Хилл, где люди скрывают свои предрассудки.

– Надеюсь, ты понимаешь, что не все белые – расисты? – беззлобно рассмеялась она. – По крайней мере, не Джо, Люси, Ла-Ла и Джанин.

– Я говорил про отца.

– Значит, он тоже теперь расист!..

– Он предубежден. Баба предубежден против Люси. Ты же видела, как он с ней обошелся.

– Он был вежлив.

– Вежлив, ага. Посчитал ее за шваль.

– Ох, Ариф… – Но Ясмин нечего было возразить. – Он изменит свое мнение. Просто все вышло очень неудачно. Наверное, он был немножко в шоке, когда узнал обо всем таким образом.

– Не надо его оправдывать.

– Извини. Больше не буду. Слушай, вы будете растить дочь мусульманкой или христианкой? Вы с Люси обсуждали эту тему?

– Все не так сложно, – ответил Ариф. – Мы верим в Иисуса, он пророк, мы его почитаем, так что Рождество – это о’кей, а что еще нужно? Больше они ни во что и не верят.

– Наверное, ты прав. – Ясмин радовалась, что пропустила тот первый автобус.

Он поднялся:

– Вон идет твой.

Через минуту автобус, грохоча, остановился, и дверцы с шипением открылись.