– Как сидят?
– Идеально. – Ясмин пошевелила пальцами, демонстрируя плотную посадку. – Но ты точно уверен? Не хочу, чтобы завтра кто-то другой остался без подарка.
– Они для тебя. Если не веришь, взгляни на ярлычок.
– Верю. – Наверняка он по-быстрому сориентировался и надписал новый подарочный ярлычок, когда уходил наверх. – Откуда ты знал, что я сегодня приду? – шутя спросила она, но Пеппердайн посмотрел на нее с упреком.
– Я надеялся, что ты заглянешь ко мне в кабинет. Ждал там весь день.
– Ох! Что же ты не сказал… – Она положила ладонь в перчатке ему на грудь и, приложив рядом ухо, стала считать его пульс. Медленный. Сердцебиение бегуна. – Что ты подумал, когда увидел, что я прячусь у тебя в саду, как полная дура?
– Я подумал… Не знаю. Подумал, что тебе лучше зайти.
– Но ты удивился? Обрадовался? Или ужаснулся?
– Я не ужаснулся.
– Ну спасибо.
– Что ты хочешь услышать?
Она села и сняла перчатки.
– Ясмин. Я рад. Я рад, что ты здесь.
– Ладно.
Ясмин уже успела излить душу, откровенно рассказав Пеппердайну об отце. О том, какой виноватой она себя перед ним чувствует. О том, насколько запуталась и, опять же, какой виноватой чувствует себя перед Джо, хоть Гарриет и утверждает, будто чувство вины – самая бесполезная из всех эмоций. Да и сама Гарриет подливает масла в огонь, вечно вмешивается, хоть и не нарочно, она хочет как лучше. Но Ясмин это буквально сводит с ума. Ариф вызвал раскол в семье. Ма усугубила ситуацию в десять раз, переехав к Гарриет. Ясмин хотела быть честной с Джо, чуть было все ему не рассказала, признание готово было сорваться с ее языка, но, если бы это их разлучило, то она застряла бы дома с Бабой, потому что Арифа выгнали, а Ма отправилась в добровольную ссылку, и почему именно Ясмин не может вырваться на свободу, и Ариф говорит, что у нее стокгольмский синдром, но это неправда, она просто старается поступать правильно. Потом она расплакалась, и Пеппердайн ее обнял.
А потом они пошли в постель.
– Я тебя злю, – сказал он. – Нет? Значит, разочаровываю.
Ясмин оглядела спальню. Кремовая кушетка, банкетка в изножье кровати, встроенный гардероб с невидимыми ручками, стул со спинкой из перекладин, на который они бросили свою одежду. Всё было довольно нейтральным. Как и сам Пеппердайн.
– Конечно нет. Ты вообще не обязан был меня впускать. Я ничего не