– Расскажи, – попросил он.

Они не спали почти до четырех утра. «Тебе понравились перчатки? – спросил он примерно между тремя и четырьмя часами, когда оба были уже в полудреме. – У тебя вечно холодные ладони». Ясмин не открыла глаза. «Они чудесные. Я подумала, что ты купил их кому-то другому». Она почувствовала прикосновение его губ к своему лбу. «Никого другого у меня нет», – ответил он.

День подарков

День подарков

Когда Ясмин проснулась, его не было в комнате. Она снова закрыла глаза и зарылась под одеяло, надеясь, что он с минуты на минуту вернется в постель. Наконец смирилась с тем, что этого не случится. Пора вставать и встречать новый день. День после вчера. А вчера был полный отрыв.

Ее платье было аккуратно сложено на кресле. Похоже, Пеппердайн прибрался. Ясмин нашла свое нижнее белье и натянула платье. Черный бархат с просвечивающими расклешенными рукавами. Вчера она была им так довольна, но сегодня в нем было ужасно неуютно. В университете девчонки шутили про «путь позора». Ясмин знала, что это такое, – когда возвращаешься домой после незапланированного секса во вчерашней одежде, – но сейчас он предстоял ей впервые.

Она нашла Пеппердайна внизу, в кухне. Он завтракал поджаристым гренком с мармеладом.

– Кофе в кофейнике, – сказал он. – Что еще будешь? Мне скоро уходить.

– Я просто возьму вещи и пойду. – Такое ощущение, что он ее вышвыривает.

Он поднялся и налил ей кофе.

– Молоко? Сахар?

– Только молоко.

Он поставил на стол кружку и выдвинул для нее стул. В кухонное окно лился солнечный свет. Солнце было ярким, слишком ярким, и Ясмин заслонила глаза ладонью.

– Все еще чувствуешь себя усталой? – спросил он. – Мучает похмелье? Кажется, у меня есть «Алка-Зельтцер». Поискать? – Он положил ладонь ей на макушку, словно священник – молящейся прихожанке.

Ясмин исподлобья взглянула в его крупное серьезное лицо. Похоже, он не воспринимает ее всерьез. Почему он ведет себя так буднично?

– Я не знаю, что делать, – сказала она. – Моя жизнь в полной заднице.

– Начни с гренка, – посоветовал он. – Гренок поможет. – Он отрезал от буханки два куска цельнозернового хлеба.

– Серьезно, – сказала она. – Я не шучу.

– Тоже, – отозвался он. – Я тоже.

Ясмин пила кофе и обдумывала планы наступления. Ее подмывало перейти в нападение, и она не понимала почему. Но побуждение было сильным.