– Тебе что, вообще наплевать?

– Ясмин, – сказал он, – перестань. Я не собираюсь играть в игры.

– Какие еще игры? – Она вымученно улыбнулась. Ее затошнило. От себя, своего поведения, полного отсутствия самообладания.

– Провокации, подначки. Это недостойно тебя. Ты выше этого. – Он встал и серьезно посмотрел на нее сверху вниз.

– А ты кто такой? Мой учитель? Директор?

– Ясмин, ты мне нравишься, по-моему, ты замечательная. Но есть в тебе какая-то стервозинка.

Стервозинка?.. Нет в ней никакой стервозинки! Джо сказал, что она милейший человек из всех, кого он знает! И что она для него слишком хороша. Кем этот Пеппердайн себя возомнил? Нет в ней никакой стервозинки! Почему он ей хамит?

– Неправда. – Ясмин разразилась слезами. – Ничего подобного.

– У всех нас есть недостатки, – проговорил Пеппердайн, как будто это могло ее утешить. – Прости, но мне пора, – сказал он уже мягче. – Вот ключ. Сама разберешься? Постарайся что-нибудь поесть. Поверь, тебе сразу полегчает.

Ясмин вытерла щеки тыльными сторонами ладоней.

– Все нормально, не надо со мной нянчиться. Хватит обращаться со мной, как с ребенком.

– Ладно, если перестанешь вести себя по-детски, – улыбнулся он. – Договорились?

Пеппердайн протянул ладонь, словно для рукопожатия, но Ясмин скрестила руки на груди и отвернулась.

В Примроуз-Хилл она решила отправиться пешком. Идти было недалеко, но достаточно долго, чтобы она могла поразмыслить. На ней по-прежнему было вчерашнее нарядное платье, хотя если бы она провела ночь на Бичвуд-Драйв, то переоделась бы. В ящиках комода еще лежала кое-какая одежда. Ясмин ломала голову, пока наконец не сообразила, что вовсе не обязательно что-то выдумывать. Почему бы и не прийти в той же одежде, никто слова не скажет: все ее тревоги – всего-навсего побочный продукт, патологически разросшееся чувство вины. В начале подъездной дорожки Ясмин остановилась и внимательно осмотрела себя. Что может ее выдать? Она вытянула перед собой ладони, будто убийца, проверяющий, не осталось ли крови под ногтями. Руки были голыми, синие перчатки лежали в сумочке. Руки были голыми. Она сняла кольцо и где-то его забыла.

Гарриет

Гарриет

Она украдкой проскальзывает в кухню и выскальзывает с кружкой кофе. Дом готовят к вечеринке, что никогда не улучшает настроения Розалиты по возвращении из ежегодного отпуска после Нового года. Только не Очередная Новогодняя Вечеринка. Когда-то это было весело. Люди обожали таким образом показывать средний палец послепраздничным отходнякам в середине января. Но с каждым годом вечеринки становятся все тоскливее.