Настали часы посещения, и большинство пациентов спали.

– С меня хватит, – заявила миссис Антонова. – Всему есть предел. Подъем. Мытье. Одевание. Лекарства. Завтрак. Сон. Чтение. Сон. Обед. Сон. Одно и то же, одно и то же. – Ее слабый голос дрожал. Голосовые связки внезапно состарились вдогонку за остальным телом.

Утром Ясмин снова попыталась устроить ее в хоспис, но Злата не соответствовала никаким критериям. Кроме одного: скоро она умрет. Просто позор, что она оказалась за бортом систем, которые должны были о ней позаботиться. Соцработница рвала на себе волосы, потому что социальная служба отказывается платить за дом престарелых, а Национальная служба здравоохранения – за «постоянный уход». А это значит, что Злата останется в больнице и умрет прежде, чем будут перезаполнены все бланки и формы оценки и проведены соответствующие совещания.

– Когда вы попадете в правильное место, то почувствуете себя иначе.

– Тыковка, единственное правильное место находится на глубине шести футов под землей. – Она подмигнула Ясмин облысевшим лиловым глазом и улыбнулась до нелепости огромными и белыми вставными зубами.

– Вы снова не прикоснулись к обеду, – сказала Ясмин, показав на стоящий на прикроватной тумбочке поднос. – Надеюсь, вы не объявили голодовку?

Миссис Антонова прищелкнула языком, как всегда, когда Ясмин вела себя глупее обычного. – Нынче мой желудок бунтует, если я даю ему не только то, чего он хочет. То есть чай с печеньем. Немного йогурта и компот. Между прочим, я когда-то отличалась крепкой конституцией. Могла есть что угодно – и ни в чем себе не отказывала! Вот какой крепкий был желудок.

– Наверное, вы проголодались, – сказала Ясмин. – Постараюсь что-нибудь для вас найти.

Она оглянулась на кладовую – белую каморку со стеклянной дверью рядом со стеллажами для белья. Никаких шансов раздобыть овсяное печенье или печенье со сливочной помадкой. По крайней мере, без помощи кого-нибудь из сотрудников «Котильона».

Злата отмахнулась скрюченной рукой.

– Моя мать стряпала так, что без луженого желудка было не обойтись. Она пичкала нас кусочками коровьего языка, сваренными в молоке, и называла это «бефстроганов». Мы были нищими, но гордыми! Моя мать выдавала себя за княжну, а когда я выяснила, что это неправда, она уже умерла и…

Воспоминания прервал приход Джули.

– Зайдите, как будет минутка, – с кивком обратилась Джули к Ясмин и направилась в свой кабинет.

– Иду, – отозвалась Ясмин. – Простите, – сказала она Злате.

– Иди-иди! Делай свою работу. В следующий раз не забудь виски. Солнце засияет, и мы с тобой посидим на свежем воздухе и выпьем на посошок. – Судя по радостному голосу, миссис Антоновой не терпелось справить собственные поминки. – Не позабудь свое обещание, тыковка.