– Расскажите, миссис А.

– Тревожность и депрессия? – Ясмин не верила своим ушам.

Джули протянула открытку ей на подпись. Выздоравливай скорее! – гласила надпись блестящими розовыми буквами на лицевой стороне. Внутри будничным черным шрифтом были напечатаны слова Думаю о тебе, окруженные выражениями поддержки и подписями всех в отделении. Ты замечательная, и мы по тебе скучаем! С любовью, Ниам. P. S. Но не торопись возвращаться, отдыхай сколько нужно!

– Я закажу к открытке букет, – сказала Джули. – Хочешь скинуться парой фунтов?

– Разумеется, – сказала Ясмин. – Но Кэтрин?.. С виду у нее все было в порядке…

– Доктор Арнотт давно страдает от приступов паники. Ее отпустили на две недели, но мне кажется, что уйдет больше времени, пока она поправится достаточно, чтобы вернуться.

Кэтрин с ее мускулистыми икрами и музыкальными концертами, походкой старосты на каблуках и латинскими изречениями, такая уверенная и толковая. Кэтрин – и приступы паники?..

– Я ничего не замечала, – сказала Ясмин. – А ты?

Джули не ответила. Она никогда не сплетничала и не собиралась начинать сейчас.

Желаю скорейшего выздоровления, – написала Ясмин и тут же устыдилась, что сподобилась только на такую банальщину.

– Спасибо, – сказала Джули, когда Ясмин вернула открытку ей на стол. – Я оставлю тут коробку для денег на цветы до конца дня.

– Ладно. Хорошо. Да, кстати, нельзя ли открыть кладовку и найти несколько печений для миссис Антоновой… Она совсем ничего не съела на обед. Говорит, от больничной еды у нее несварение.

– Сегодня из «Котильона» никого нет, – сказала Джули. – То есть уборщики-то пришли, но у них нет ключа от кладовки.

– Ерунда какая-то, – сказала Ясмин. – Почему все так сложно?

– Якобы приватизация печенья со сливочной помадкой экономит деньги.