– Что? – Она затаила дыхание. Ей отчаянно хотелось, чтобы он что-нибудь сказал. Что угодно!
– Ты собиралась сказать своему… Ты ему сказала? Разумеется, ты не обязана мне отвечать.
– Пока нет. – Если Пеппердайн собирается притворяться, будто он ни при чем, то и она будет вести себя так же.
– Ясно.
– Ничего тебе не ясно! Я не сказала Джо, потому что мне стыдно. Ужасно стыдно. – Глядя, как он смущенно переминается с ноги на ногу, ей невыносимо захотелось причинить ему боль. – Я вообще не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что я с тобой спала! – Она разрыдалась.
Пеппердайн попытался ее обнять, но она его оттолкнула. Он сел на стол рядом с ней.
– Прости, – сказала Ясмин. У нее текло из носа. Она утерла его рукавом пальто, и на черной шерсти осталась серебристая полоса.
– Все нормально.
– Ты мне двух слов не сказал с самого Рождества. И еще много чего происходит… Девушка моего брата со дня на день родит, а моя мать… Не важно… Просто столько всего навалилось.
– Возможно, – произнес он, – возможно, нам стоило бы вместе поужинать и поговорить об этом. Благо поговорить есть о чем.
– Было бы здорово. Но я не могу, потому что… вдруг кто-то… Может, я заеду к тебе?
Он накрыл ее руку ладонью, и, несмотря на раскаленный радиатор и лоденовое пальто, по телу Ясмин пробежала дрожь.
– Думаю, что это не лучшая мысль. – Пеппердайн убрал ладонь.
– Почему?
– Потому что это неправильно. Сама знаешь.
– Я ему расскажу. Правда. Надо найти подходящее время, подходящие слова, или… И вообще, все друг другу изменяют, даже… Ну, просто… люди все время так делают.