– Что?

– Его уволили, – повторила Джули. Выражать свое мнение и эмоции было не в ее привычках, но она явно винила в случившемся Ясмин. – Кстати, тебя искал Пеппердайн.

Он ел очень поздний завтрак за столом в своем кабинете. Когда он вытер с верхней губы кофейную пену, прилипшая к уголку его рта крошка круассана осталась на месте.

– По-моему, заниматься домыслами бессмысленно, – сказал он.

– Это Ниам, верно? – Больше некому было подать официальную жалобу. Это могла быть только Ниам.

– Послушай, – сказал он, – это не важно. Что случилось, то случилось.

– Еще как важно! Из-за нее его уволили, а он ни в чем не виноват.

– Кто? – Пеппердайн потер уголок рта пальцем, и в животе у Ясмин екнуло. Она сама не понимала, что чувствует, – отвращение или влечение.

– Гаррисон. Ну ты знаешь, уборщик, он еще вечно…

– Поет, да, я знаю, кто это, но не знал, что его уволили.

– Ну, теперь ты знаешь. А ведь если кто и заслужил увольнения, то я! Это я виновата.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, – кивнул Пеппердайн.

– А-а… – протянула она.

– Дарий, хм, собирался принять дисциплинарные меры, скажем так. Но в конце концов он согласился, чтобы я сделал тебе неофициальный… – Он поморщился. – Неофициальный выговор. И напомнил тебе пройти тренинг по чувствительности.

– Ладно. Давай, вперед.

У него седые виски. Он не может смотреть ей в глаза. У него слишком тяжелый подбородок. Кровь на ковре. Кровь на стене. Он стар. Слишком стар.

– Всё, – сказал он. – Готово. Считай, что получила выволочку. Как бы то ни было… – Пеппердайн потянулся через стол и накрыл ее ладонь своей. – Ясмин, мы не могли бы…

Она не дала ему договорить.

– Думаю, что это не лучшая мысль. – Приятно ответить ему его же словами. Ясмин убрала руку. – И я сама могу постоять за себя перед Шахом. Я не ожидаю особого отношения.