– Нет. – В его голосе послышался страх.

– Да! Только ради тебя!

– Нет, – повторил он. – Это я все делал ради тебя. Мини, я…

– Я не Мини! Перестань меня так называть. – Ясмин с достоинством прошла мимо него, распахнула дверь и вышла, не закрыв ее. Первым, что она увидела, была его горбатая пучеглазая машина.

Она протопала обратно по дорожке и прокричала в дом:

– И машина твоя – позорище! Избавься от нее! – На этот раз она хлопнула дверью и убежала.

Эскапада

Эскапада

Миссис Антонова постоянно соскальзывала вниз по креслу-коляске, и на сей раз ее парик зацепился за спинку.

– Ой! Снимешь его, ангелочек? Плевать, кто увидит.

Без экзотической лиловой твари, рассевшейся у нее на макушке, миссис Антонова выглядела бы еще более хрупкой и ранимой. И Ясмин уже спрашивала себя, не совершила ли ошибку, вывезя ее на улицу.

– Но я не хочу, чтобы у вас замерзла голова, – возразила она, приглаживая кудри парика, и подтянула Злату чуть повыше. Злата была такой легкой – кожа да кости. И постоянно сползала вниз, словно плохо набитая тряпичная кукла. Возможно, неспроста врачам не разрешается катать пациентов в креслах-колясках.

– Замерзла!.. Да я запекаюсь, как кныш, под всеми этими пледами.

– Кныш?

– Это такой пирожок с творогом, вареньем, луком со шкварками или другой начинкой. Такие готовят у нас… Будь добра, высвободи мне руки.

Ясмин повиновалась.

– Так удобно? – Она припарковала кресло посреди «зеленой зоны» – суровой бетонной долины в центре больничной территории.

– Чудесно, – ответила Злата. – Вот это приключение! Эскапада! Божественно. Солнце на моих руках!..

Ясмин села на низкую ограду сбоку от кресла-коляски. На самом деле было вовсе не солнечно. У нее пискнул телефон.

Очередное тревожное сообщение от новоиспеченного папаши Арифа. «Если вы с Люси волнуетесь, покажите ее терапевту, – написала она в ответ. – Но если она кушает, писает и какает и у нее нет температуры, то все наверняка в порядке».