Она улыбнулась; сердце учащенно забилось. Свершилось! Марина подошла к почтальону, отряхивая муку с фартука, и нетерпеливо расписалась. Почтальон пошел дальше по улице Роса. А Марина, переступая через ступеньку, поднялась к себе и вскрыла конверт, в котором было около ста листов бумаги. Она принялась читать текст, нервно перелистывая вводные страницы, испытывая счастливое чувство, пока не дошла до заключительной фразы. Которая гласила, что кандидатура Марины Веги де Вилальонги не подходит для усыновления приемных детей.
Жизнь несправедлива ко многим. Марина прекрасно это знала, поскольку провела десять лет, наблюдая, как по всей планете несправедливость преследует самых слабых. Письмо, свидетельствующее о ее непригодности, которое она сжимала в дрожащих руках, всего лишь ничтожная доля несправедливости по сравнению с той, что повидали ее глаза, и Марина прекрасно это сознавала.
Тем не менее ее охватила некая смесь ярости, боли и тоски, которые обычно накатывали на нее редко.
Текст изобиловал словами, дающими исчерпывающий анализ ее личности. Сертификат характеризовал Марину как всесторонне развитую, умную, но замкнутую женщину. Основная причина отказа в справке основывалась на том, что Марина в возрасте сорока шести лет, желая усыновить ребенка в свою неполную семью, поддерживала романтические отношения с мужчиной, который не проявлял заинтересованности в упоминаемом удочерении. Кроме того, Марине свойственна некоторая неопределенность в дальнейшей трудовой жизни, что выяснилось при обсуждении вопроса, оставаться ли ей врачом в полевых условиях или продолжить работу пекаршей на Майорке. А данное обстоятельство способно помешать уходу за несовершеннолетним ребенком.
Она взглянула на фотографию на прикроватной тумбочке. Этот снимок изменил все. Марина ощутила, как колотится сердце, сделала глубокий вдох и понемногу выдохнула. Устремила невидящий взгляд на горный хребет. Она возненавидела психолога, государственную чиновницу, маньячку, одержимую недостатками у других, отнявшую столько времени в жизни Марины и Наоми. Бесспорно, она лишила двух существ права на счастье.
Марина снова вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие и унять сердце, которое, казалось, готово покинуть ее тело. Села рядом с рундуком у изножья кровати.
У Марины возникла потребность увидеть своего отца, бабушку, спрятаться за ними, и она понадеялась, что взгляд на фотографии в морском сундуке облегчит ее горе. Открыла крышку и вынула жестяную коробку. На первом снимке, сделанном Мариной, ее счастливый отец жестикулирует, взобравшись на свой любимый баркас. На следующем фото – бабушка Нерея под своим лимонным деревом. Вот бы они сейчас оказались рядом с Мариной! Ведь в детстве они умело убаюкивали и успокаивали ее. Она медленно перебрала все фотографии, разглядывая каждую деталь и избегая думать о чем-либо, кроме этих существ, которые продолжали жить в ее душе.