Как только что Матиасу, Марина протянула Каталине фотографию из японского журнала и снимок молодой женщины.

– На кого она похожа?

Каталина отвела взгляд.

– Марина, ступай своей дорогой по жизни. Скоро к тебе приедет африканская девочка, и тогда…

– Она не приедет, Каталина.

Каталина не до конца поняла фразу. Но Марина произнесла ее с такой болью, что пекарша не могла не попытаться помочь новой подруге, предав старую… Сказать она ничего не должна, и знала, что никто из жителей поселка не станет говорить, потому что никто не знал правду. С тех пор как Марина появилась в Вальдемосе, всего лишь циркулировали сплетни в баре «Томеу». Но Каталина знала кое-кого, кто мог сказать правду.

– Иди к священнику и разговори его. Он в силах тебе помочь.

Марина, даже не попрощавшись с Каталиной, отправилась в церковь. Она застала падре за чисткой дарохранительницы и приблизилась к нему.

Он обернулся на звук шагов.

– Доброе утро, Марина, – удивленно приветствовал ее.

Марина явилась в приход впервые.

– Доброе утро, святой отец.

Пастырь подошел ближе, и Марина сразу же заметила его полные печали глаза, как и у Каталины.

– Могу я чем-то тебе помочь?

Марина села перед алтарем. Священник последовал ее примеру.

– Я здесь, в затерянном поселке на Майорке, уже почти полтора года. И никак не могу разузнать, кто такая Мария-Долорес Моли, кто эта сеньора, которую все вы так ласково называете Лолой. Каталина молчит, и вся Вальдемоса тоже. А я не понимаю почему. Никогда вас не спрашивала, потому что думала, что и вы не знаете.

– Что у тебя в руке, дочь моя?

– Две ее фотографии.

Священник взял снимок с Анной, сидящей на коленях у молодой Лолы. Он и Анна учились в одной школе в Вальдемосе, но он был на три года старше. Пастырь с нежностью взглянул на фото. Он, как и все жители поселка, догадывался, кто такая Марина, как только она появилась в пекарне.

– Взгляни-ка на нее хорошенько, Марина.