Она взяла снимок в руки и приблизила к глазам.

– Обрати внимание на улыбку Лолы. Как по-испански «ямочки»? Да, именно, вот эти ямочки на щеках… и форма глаз, кого они тебе напоминают?

Он немного выждал и снова принялся настаивать:

– Кого же, Марина? Ты знаешь лучше, чем кто-нибудь еще.

У Марины по щеке покатилась слеза, и она шепотом выдавила:

– Меня.

Каталина семенила по проспекту Бланкерна, поглядывая на небо и беседуя на майорканском языке с покойной подругой. Габриэль молча проследил за ней. Томеу удивленно смотрел ей вслед. «Бесполезно даже пытаться понять этих женщин». Каталина свернула на приходскую улицу.

– Послушай, Лола, все это выглядит дурно. Я твоя верная подруга и никогда тебя не предавала. А тут настырные люди из Вальдемосы меня расспрашивают о тайне, но я не могу и дальше мучить твою дочку. Помню, как ты изо дня в день проливала слезы на чудесный лимонный хлеб с маком; слезы, очень много слез. И будет несправедливо, если их начнет лить и твоя дочь. А ведь Марина ни в чем не виновата. И вот еще что: я сыта этим враньем и тайнами, мать вашу…

Марина и священник сидели перед алтарем.

– Не знаю, смогу ли я все это переварить, святой отец, – призналась Марина, не глядя на священника и устремив взгляд на Евхаристию. – Почему я живу с этой ложью все сорок шесть лет? Почему мне никто никогда ничего не сказал? Зачем меня обманывали?

Она подумала о своем отце, бабушке Нерее, о бурных отношениях с жестокой женщиной, которую считала своей матерью. Как они могли лгать ей столько лет? И зачем?

– У меня нет ответа, тебе самой предстоит выяснить. Ложь никогда не бывает доброй. Секреты… Правда, здесь все догадывались, что ты дочь Лолы, но никто не был уверен до конца. Только Каталина. Но ее спрашивали тысячу раз, однако она никогда ничего не раскрывала. Вот как поступает хорошая подруга. Не злись на нее или на жителей Вальдемосы, ты же знаешь, тебя здесь обожают и ты стала одной из нас с первого же дня. И к тому же, поскольку в глубине души все знали, что ты дочь Лолы, тебя принимали за местную на всю жизнь. Уверяю тебя, это закрытый поселок, и чужаку здесь непросто… А ты – часть большой майорканской семьи.

Священник взял паузу.

– Ничто не может сравниться с тайной, которую удалось сохранить всем жителям поселка. Ну разве тебе неизвестно, что дальнобойщик получает дополнительный доход, приторговывая марихуаной? Или что я влюблен во вдову, за что меня могут изгнать из церкви, если узнают? Ты, я и все мы молчим, чтобы защитить друг друга. Без злого умысла… Не знаю, дочь моя, происходит ли то же самое в целом свете, ведь я родился на этом острове и никогда не покидал его, но в исповедальне мне признаются во всем. И я могу заверить тебя, что в деревушках Майорки ложь, тайны и секреты – наш хлеб насущный.