Принцесса, с одной стороны, подстрекаемая желанием, а с другой — подталкиваемая придворными девушками, позволила себя уговорить. И когда настал вечер — и Ночь, как кожевенник, вымочила в дубильном растворе кожу Неба, чтобы придать ей черный цвет, — садовник принес ожерелье и жакет в покои принцессы. Когда он передал их ей, она впустила его в спальню, посадила в углу и сказала: «Сиди здесь и не двигайся, если хочешь от меня милости!» Для верности она провела углем на полу линию, прибавив: «Перейдешь черту — без задницы останешься». С этими словами опустив полог кровати, она улеглась спать.

Король-садовник, лишь только понял, что она уснула, решил, что настало время возделать поле Амура. Он улегся рядом со своей госпожой и сорвал плоды любви прежде, чем она успела пробудиться. Проснувшись и увидев, что произошло, она не захотела вместо одного зла делать два и, чтобы покарать садовника, губить заодно и сад[531]; но, обратив неизбежность в порок[532], утешилась в своем падении и из ошибки извлекла удовольствие; свысока смотревшая на множество коронованных голов, она не побрезговала оказаться под мохнатой лапой мужичины, ибо так выглядел король, и так думала о нем сама Чинциелла.

Однако, продолжая заниматься тем же самым, она вскоре забеременела. Видя, как день ото дня растет живот, Чинциелла сказала садовнику, что если отец откроет ее прегрешение, то она погибла, и надо подумать, как избежать такой опасности. И король-садовник ответил, что не может придумать ничего, кроме бегства, и предлагает Чинциелле укрыться в доме одной его бывшей госпожи, которая предоставит ей некоторые удобства, чтобы родить ребенка.

Чинциелла, видя, как грех гордости, переиграв ее вчистую, бросает ее, как разбитую лодку, с одного рифа на другой, дала себя убедить и покинула дворец, доверившись непредсказуемым объятиям Фортуны. А король, после долгого путешествия, привел ее к себе в дом и, пересказав все дело своей матушке, попросил ее притвориться, будто она ничего не знает, ибо ему хотелось наказать Чинциеллу за ее гордость. И матушка поселила ее в одной из дворцовых конюшен, в последнем убожестве, где и кусок хлеба казался ей великой милостью.

Когда служанки короля пекли хлебы, он велел им позвать Чинциеллу, чтобы она им помогала, а сам в это время, придя к ней в одежде садовника, подговорил ее украсть несколько сдобных колечек, чтобы они могли утолить голод. Бедная Чинциелла, вынимая хлебы из печи, незаметно украла одно колечко, положив его в карман. В этот момент король, неожиданно войдя в пекарню в подобающем ему облике, закричал на служанок: «Кто позволил вам впустить в дом эту дрянную бабенку? Да поглядите, у нее ведь на роже написано, что она воровка! Ну-ка, кто там! запустите ей руку в карман и поймаете с поличным!» Обыскав, нашли при ней улику преступления и устроили ей хорошую головомойку; и весь день до вечера ее преследовали отовсюду насмешки и свистки.