С этими словами она побежала к окну, желая броситься вниз; но в тот самый миг в окно влетел ее отец, окруженный облаком, и сказал ей: «Остановись, Ливьелла! Ибо я, проделав немалое путешествие и устроив три дела, теперь отомщен. Я получил долг от тебя, Йеннарьелло, пришедшего ко мне в дом, чтобы украсть мою дочь, а меня оставить на долгие месяцы как одинокую ракушку на морском камне. Я наказал тебя, дочка, за твое безрассудство, за то, что ты, презрев отца, позволила чужаку завлечь тебя на корабль: вот ты увидела своих детей, два бесценных сокровища, зарезанными рукой их отца. Я наказал и тебя, король, за твои капризы, достойные беременной женщины, тем, что ты сначала сделался преступным судьей твоего брата, а потом палачом собственных детей. Но цель моя — лишь побрить вас, а не содрать с вас шкуру; я хочу, чтобы весь горький яд обратился в сладость. Итак, иди, дочь моя, и прими своих детей, а моих внуков, живыми и еще более прекрасными, чем прежде. И ты, Миллуччо, обними меня: ибо я признаю тебя как зятя и сына и прощаю Йеннарьелло нанесенную мне обиду, ибо он сделал то, что сделал, будучи предан брату, который вполне этого заслуживал».

И в тот же миг младенцы вскочили, живы и невредимы, и подбежали к деду, который не мог насытиться, обнимая их и целуя, и к этому веселью присоединился третьим Йеннарьелло, который, пропущенный как медь сквозь волочильный станок, теперь плавал как макаронина в соусе. Но и среди всех приятностей, которые ему довелось испытать в дальнейшей жизни, он никогда не мог забыть минувших опасностей, размышляя над ошибкой брата и над тем, насколько должно человеку быть осмотрительным, чтобы не свалиться в яму зла, ибо

всякое суждение человеческое ложно и криво.

Наказанная гордость Забава десятая четвертого дня

Наказанная гордость

Забава десятая четвертого дня

Король Белло Пайесе, с презрением отвергнутый Чинциеллой, дочерью короля Сурко Луонго [526] , отплачивает ей с лихвой, доведя ее до горестного состояния, и после этого берет ее в жены