Х. Г. Раковский сделал особое ударение на роли комнезамов Украины в созидании нового общества, а заключил доклад словами: «Поэтому мы считаем, что здесь нужно чрезвычайно осторожно относиться к строительству Союза, нужно, конечно, стремиться создать как можно более единый и более спаянный государственный орган, одно государство, но в него нужно, пользуясь всем нашим опытом, внести то содержание, которое сделало бы из этого единого государства действительно социалистическое государство»[1031].
Предложение главы украинского правительства решительно поддержал Г. Ф. Гринько, подчеркнувший: «Если мы на опыте трех лет подходим к необходимости оформить наши конституционные взаимоотношения, то не из любви к конституционной четкости, а из-за необходимости обеспечить развитие хозяйственной инициативы, которой такая большая республика, как Украинская, должна обладать полностью и реально. Мы будем настаивать на конституционном закреплении наших хозяйственных и конституционных прав.
В связи с этим находятся наши требования о том, чтобы ряд комиссариатов перешел из слитных в об’единенные, о том, чтобы бюджетное право не было бы так ограничено, как сказано здесь в предложениях Политбюро. Украина должна распоряжаться не только перемещением кредитов из параграфа в параграф, но мы будем настаивать, чтобы нам было предоставлено право изыскания самостоятельных источников и доходов для образования хозяйственных фондов. На этом мы будем настаивать со всей силой, ибо это абсолютно необходимо»[1032].
Сам же Х. Г. Раковский попал в невыгодное положение обороняющегося от нападок со стороны двух секретарей ЦК – КП(б)У и РКП(б). Он утверждал, что «вопрос о федерации и конфедерации у нас ни в ЦК, ни в Совнаркоме не стоял», что попытка Д. З. Мануильского разделить украинское руководство на два лагеря – федералистов и конфедералистов несостоятельна, является вымыслом. А И. В. Сталин воспользовался недоказанной, даже – сомнительной, информацией для того, чтобы с помощью передержек сделать из нее далеко идущие выводы[1033].
«Мы не слышали от других обвинения, которое взвалил на меня тов. Сталин, – доказывал председатель украинского правительства. – Это обвинение относится ко всем украинским товарищам. Относительно наших конкретных контр-предложений, которые на Украине приняты почти единогласно и которые тов. Сталин уже хотел дать как иллюстрацию того, что мы хотим отделяться, я здесь по личному мотиву имею право сказать, что здесь была неточная формулировка. Никогда мы не предлагали Наркоминдел сделать самостоятельным, никогда не предлагали Внешторг сделать самостоятельным. Мы говорили – они слитны, сделаем их об’единенными. Это тоже об’единение. У нас были приняты об’единенные комиссариаты и было принято предложение тов. Фрунзе, чтобы все уполномоченные назывались наркомами. Весь вопрос заключается в функциях и в компетенции, которые вы им дадите. Не в формулировках дело, а в том, какое содержание мы вложим в это социалистическое государство. Я считаю, что мы, украинцы, не меньше коммунисты, чем Сталин. Когда он в это понятие хочет внести более централистическое понимание, мы на этот счет будем спорить. И если это более централистическое понимание будет принято Политбюро и Пленумом ЦК, это не отнимает права у нас считать, что оно недостаточно целесообразно и, может быть, опыт покажет, что его нужно изменить. Значит, здесь спор идет не о различном понимании государства, этого спора нет и не может быть, а спор идет о различном содержании нашего союза»[1034].