Предпринятое объединенным войском наступление на Екатеринодар оказалось неудачным. После гибели Л. Г. Корнилова (12 апреля 1918 г.) командование принял на себя А. И. Деникин, распорядившийся возвратиться в границы Области Войска Донского. Произошло и определенное изменение (уточнение) целей борьбы – возрождение единой и неделимой России. Лидеры кубанских украинцев Л. Л. Быч и Н. С. Рябовол, их сторонники оказались в крайне сложном положении, в окружении великодержавных и даже черносотенных кругов, в их непосредственном подчинении.

Н. Е. Шаповал с большим сожалением констатировал: «Исходя из социальных мотивов казачество вынуждено было стать на роковой путь союзничества с врагом самостоятельности Кубани – с добровольческой российской армией»[932].

Тем временем другая часть населения Кубани – крестьяне (иногородцы), хотя и ориентировались политически на большевиков, относительно выбора своего курса в бушующем море самоопределения оказались не оригинальными, повторяли то же, что и организованное казачество.

Второй областной съезд Советов в Екатеринодаре 30 марта 1918 г. провозгласил Кубанскую Советскую Республику, как составную часть РСФСР, избрал Центральный исполнительный комитет Кубани, который создал правительство – Совет Народных Комиссаров. Формируя органы высшей государственной власти Кубани, о национальном факторе никто даже не упоминал – региональные социально-экономические особенности, представление об их месте в общественных процессах заслонили собой все остальное.

Съезд Советов одобрил декрет о земле, согласно которому управление «всеми без исключения национализированными предприятиями и землями, лесами, водами и другими угодьями Кубанской области принадлежит краевой власти»[933]. Начавшийся раздел земель мгновенно вызвал враждебность казачества и зажиточных иногородцев к большевикам. Последние же, опираясь на поддержку крестьян, присоединили к Кубанщине Черноморскую губернию, провозгласили Северо-Кавказскую советскую республику, приобщив еще и район Терека, Ставрополье и горные районы, чем был окончательно «размыт» бывший украинский характер Кубани.

Правда, проукраински настроенные лидеры национального движения, группировавшиеся вокруг Кубанской Рады, невзирая на свое незавидное положение (находились лишь на незначительной части кубанской территории – узкая полоса на севере, прилегающая к Дону), зависящее от воли добровольцев, не теряли надежд на перемены. Тут свою роль играли и сигналы, приходившие от руководства Украинской Державы, лично от П. П. Скоропадского. По утверждениям министра зарубежных дел Украинской Державы Д. И. Дорошенко, гетманское правительство смотрело «на Кубань, как на часть украинской земли, которая раньше или позже должна присоединиться к Украине или как автономная область, или на федеративных основаниях»[934].