Я долго глажу мертвую волчицу.

В конце концов холод заставляет меня двигаться. Не потому, что я хочу бросить ее. Нет, мне подобное даже и в голову не придет. Я привезла с собой халстину. Завернув тело, я опускаю Галлу на колени, чтобы положить его на спину лошади. Попутно поражаюсь, что Галла согласна тащить эту ношу, но она всегда была смелой девочкой. Волчица не так тяжела, как выглядит, это стройное, изящное животное. Теперь, лишенная свирепости, обокраденная, она кажется даже хрупкой. Не в первый раз меня захлестывает ненависть к моей работе, к ее человекоцентричности. Я бы оставила труп здесь, чтобы им могли кормиться другие животные, если бы не нужно было предоставить Рэду и другим охотникам доказательства смерти Десятой, если бы мои обязанности не требовали провести изучение ее останков.

Я снова забираюсь на спину Галле, садясь прямо перед волчицей и прижимаясь к ней, чтобы ощущать поясницей угасающее тепло. И тут начинаются схватки.

Прежде такое у меня уже было. Но на этот раз они… сильнее, ощутимее.

Моя малышка пытается вырваться на свет. Я чувствую спазм, боль, а потом все проходит. Я трогаю лошадь и отправляюсь домой со смутной тревогой и с отчетливой мыслью: нет, еще рано. Я не могу быть настолько невезучей.

Если только это не моя вина. Движения моего тела, воспаление моей души. Привычка забегать до времени вперед.

«Не сейчас, крошка, — говорю я. — Потерпи».

Но схватки продолжаются, их интенсивность и частота увеличиваются, и наконец я вынуждена прекратить лгать себе и признать: начинаются роды. Единственный вопрос: успею ли я вовремя добраться до дома. Это ведь длится много часов, так? Иногда даже несколько дней!

Обратный путь короче. Направляясь сюда, мы кружили, чтобы подобраться к Десятой, и сейчас я могу срезать дорогу и пуститься прямиком через лес Абернети, к своему дому, потом мимо него в город, в больницу, где лежит Дункан. Это последний рывок, но он, однако, займет много времени. Впереди расстилается лес, и все же я бесконечно рада находиться под его покровом.

Деревья шепчут: «Вперед. Еще немного».

Давление изнутри усиливается, и мне приходится слезть с лошади. Нужно идти. Я часто дышу, матерюсь и хожу кругами. Мне до чертей плохо, настолько плохо, что, кажется, тело не в состоянии вытерпеть этой муки, но я терплю, отбрасываю рациональные мысли и начинаю торговаться с небом и землей, не имея представления, что же мне делать и как это остановить, но это решительно, решительно нужно остановить.

Я замечаю, что Галла нервничает, но у меня нет сил волноваться об этом, пока я не испускаю длинный низкий стон, похожий на мычание коровы, и она в испуге дергается и сбегает, бросая меня здесь, и теперь у меня появляются силы волноваться об этом.