Коронер из Висконсина, с которым говорила Кэтрин Нельсон, сообщил правду о вскрытии. Вначале коронер прихода Орлеан Фрэнк Миньярд заявил специальному агенту Вирджинии Райдер, что вскрывать тела умерших пациентов Мемориала, которые пролежали на жаре больше недели и уже начали разлагаться, будет бесполезно. В частности, не представлялось возможным взять образцы крови, чтобы определить содержание в ней препаратов и понять, была ли доза смертельной.
Это была плохая новость. Чтобы доказать, что было совершено преступление, Райдер и Шаферу помимо показаний свидетелей и пустых ампул из-под морфия нужны были другие доказательства. Но кто-то из экспертов, проявив инициативу, сообщил Райдер, что препараты могли оставить следы в тканях внутренних органов – печени, мозге, мышцах – или в жидкости, скопившейся в брюшной полости после смерти. После того как генеральный прокурор штата потребовал все же провести вскрытие, перегруженный работой коронер Миньярд неохотно согласился обратиться к группе криминалистов, работавших на федеральное правительство, с просьбой осуществить процедуру и взять образцы тканей тел всех пациентов лечебных учреждений Нового Орлеана, которые умерли во время урагана «Катрина» и последующего наводнения. Изначально речь шла о телах ста человек – поскольку в офис генерального прокурора штата поступили жалобы на вопиющие нарушения и злоупотребления в нескольких больницах и домах престарелых.
В итоге 22 сентября федеральные следователи и следователи штата вылетели на север, имея при себе образцы тканей восемнадцати умерших пациентов Мемориального медицинского центра. Они доставили образцы в Уиллоу-Гроув, штат Пенсильвания, в «Нэшнл медикл сервисез инкорпорейтед» – экспертно-криминалистическую лабораторию, которая специализировалась на токсикологических исследованиях.
Там, в углу большого помещения без перегородок и с обшарпанными стенами, в котором стоял едкий запах кислоты, эксперты извлекли образцы и поместили их в крохотные пробирки с металлическими пробками, похожие на ампулы. Затем образцы тканей исследовали с применением специального оборудования, использовав методы газовой хроматографии и масс-спектрометрии. Любопытно, что каждый аппарат в лаборатории имел собственное прозвище, например «Мортиша» и «Гомес».
Две недели спустя, 6 октября, руководитель лаборатории доктор Роберт Миддлберг позвонил в офис генерального прокурора штата Луизиана, чтобы сообщить предварительные результаты. Вирджиния Райдер включила громкую связь, чтобы слова доктора могли слышать помощник прокурора Шафер и еще один специальный агент. Судьба проводимого ими расследования в тот момент полностью зависела от того, что скажет им Миддлберг. В его словах должен был содержаться ответ на вопрос, умерли ли находившиеся на территории Мемориала пациенты «Лайфкэр» от введенных им больших доз морфия и седативных препаратов и есть ли следы этих лекарств в образцах тканей.