Кинг рассказал, что отправил своему лучшему другу несколько сообщений, в которых рассказал ему, что некие «злые силы» собираются подвергнуть пациентов эвтаназии.

«Вы так и написали: «злые силы»?» – уточнил кто-то из следователей, то ли Артур Шафер, то ли Вирджиния Райдер.

«Да. Потому что я больше не мог называть их людьми. Если кто-то хладнокровно рассуждает об убийстве людей, причем тех, которые не сделали ничего плохого, то он… в общем, я уже не могу считать его человеком. Человеческие существа так не поступают. Они не делают такое друг с другом. Поэтому я и написал про «злые силы»… мне трудно было подобрать подходящие слова… хотя… хотя, наверное, правильнее было бы написать так: «Эти ублюдки говорят, что собираются убивать людей!»

Лучший друг Кинга передал его сообщения на «Национальное общественное радио», и ведущая Джоан Зильбернер передала их в эфире программы «С учетом всех обстоятельств». Это произошло примерно в то самое время, когда пациентам делали смертельные инъекции. «По словам Кинга, некоторые сотрудники больницы начинают паниковать и даже обсуждают вопрос о том, не помочь ли кое-кому из тяжелых, находящихся при смерти больных, умереть», – сообщила Зильбернер.

По словам Кинга, после того как он в разговоре с Фурнье заявил о своем несогласии с идеей «избавления пациентов от страданий», он отправил те самые сообщения своему другу, а затем стал помогать переносить пациентов в гараж, откуда их переправляли на вертолетную площадку для эвакуации. Больница больше не функционировала как лечебное учреждение. «Вся структура ее работы была разрушена», – сказал Кинг. Когда он вернулся на второй этаж, большинство волонтеров, которых просили обмахивать пациентов картонками, разошлись. Им сказали, что из больницы пора уезжать. «Вошел какой-то парень и спросил: «Вы не хотите помолиться вместе с нами?» Я сказал «нет». Да и с какой стати… мы никогда раньше не молились целыми группами. Был четверг, около полудня – к чему это?»

Потом, по словам Кинга, он огляделся и увидел доктора Анну Поу – она стояла рядом с туалетами и банкоматом. «У нее в руке было множество шприцов на десять кубиков с розовыми иглами – у них размеры от восемнадцати до двадцати одного. Да, очень много. И она сказала какому-то пациенту – слово в слово: «Я введу вам кое-что, от чего вы почувствуете себя лучше».

Кинг пояснил, что вообще-то это было очень странно: врачи, как правило, сами инъекции не делают. «Я не знаю, что было в тех шприцах. И мне неизвестно, почему она вообще держала их в руке. Мы, врачи, без крайней необходимости не делаем пациентам уколов – для этого мы приглашаем медсестер. Мы этим не занимаемся. Я ничего такого не хочу этим сказать – просто у нас так принято». Кинг говорил не просто так. Он знал, что для подобного разделения функций имелись серьезные причины. Рецепт врача проверял фармацевт, а медсестра затем убеждалась, что пациент получит именно то лекарство, которое ему нужно. Но, похоже, даже эти простые, базовые правила контроля к тому времени в Мемориале перестали действовать.