Миддлберг, как всякий ученый, использовал медицинскую терминологию и был весьма осторожен в оценках. Первым делом он подчеркнул, что образцы тканей, представленные в лабораторию, из-за разложения находились далеко не в идеальном состоянии.

«Именно в этом состоит одна из причин того, что мы связываемся с вами с некоторой задержкой. Строго говоря, мы еще не закончили – работа с образцами продолжается. Но мы просто хотели поставить вас в известность о том, насколько далеко нам удалось продвинуться».

«Окей», – сказала агент Райдер.

«Спасибо, доктор», – поблагодарил Шафер.

«Э-э… из восемнадцати образцов, которыми мы располагаем сегодня, в девяти обнаружены следы морфия, еще в нескольких, полагаю, в пяти или шести, мидазолама».

«Простите, доктор, – перебил Миддлберга Шафер, – я не знаю, что это такое».

«Ладно, я с удовольствием вам расскажу. Ну, про морфий вы, конечно же, слышали?»

«Да, сэр».

«Мидазолам – это тоже лекарственный препарат, его коммерческое название «Версед», повторяю по буквам: В-Е-Р-С-Е-Д. Он принадлежит к веществам, которые называют бензодиазепинами – Б-Е-Н-З-О-Д-И-А-З-Е-П-И-Н-Ы. Один из препаратов этого класса, который вам почти наверняка известен, – валиум. Разница, однако, в том, что мидазолам – не из тех препаратов, которые назначают часто. Он применяется в основном в операционных или перед интубацией. В таких случаях пациенту может быть назначен мидазолам, но это не тот препарат, который врач выпишет вам для приема в домашних условиях».

«Понимаю, сэр», – сказал Шафер.

Миддлберг объяснил, что в тканях умерших, как и ожидалось, также было обнаружено несколько других, вполне обычных лекарств, в том числе антидепрессантов и препаратов, предотвращающих заброс желудочного сока в пищевод. «Конечно, наличие в тканях мидазолама кажется нам несколько странным, – продолжал руководитель лаборатории, – и я понимаю, что это может сильно запутать всю картину, но теперь очень, очень большое значение будет иметь содержание историй болезни».

«Скажите, доктор, а могли эти лекарства в таком количестве накопиться в человеческом организме за какой-то период?» – поинтересовался Шафер.

Миддлберг ответил, что мидазолам не применяют постоянно и на протяжении длительного периода времени. «Ну, разве что если пациента постоянно то интубируют, то экстубируют, или если он то и дело попадает в операционную. Других причин для частого применения мидазолама я не вижу».

«Да, сэр, понимаю», – отозвался Шафер.

«Что касается морфия, то он, конечно, может накапливаться в организме. Но его концентрация в исследованных нами тканях – напомню, что, как вам известно, образцы были далеко не в идеальном состоянии, – так вот, в некоторых случаях концентрация морфия чертовски высока».