Скиннер отозвал Поу в сторону, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз, так, чтобы его не слышали Хайкамп и медсестра. «Я сказал ей, что пациентка еще жива и что мы должны ее эвакуировать. И еще – что я собираюсь пойти и привести людей, которые помогут нам это сделать. То есть найти кого-нибудь, кто поможет нам ее нести».

Хайкамп вспомнил, что Поу спросила, может ли он или Скиннер сходить на вертолетную площадку и сказать дежурившему там врачу, что есть еще одна больная, которая нуждается в эвакуации. Хайкамп отправился выполнять ее просьбу.

Скиннер же вместе с Поу зашел в палату, где лежала еще одна женщина-афроамериканка. Поу и ей попробовала поставить капельницу, а потом поинтересовалась мнением Скиннера о том, жива ли она. Он ответил, что да, хотя вряд ли долго протянет. На глаза ему попалась картонная коробка, наполненная шприцами, перчатками, дыхательными трубками. Было в ней и несколько невскрытых флаконов с каким-то препаратом. Скиннер вынул один из них из коробки. Это оказался морфий.

Поу сказала, что прежде, чем женщину вынесут в коридор, хочет переговорить с одним из анестезиологов. Они со Скиннером спустились вниз, но встретили там не анестезиолога, а главу хирургического отделения Джона Уолша. Тот впоследствии вспоминал, что Поу села рядом с ним на скамейку и обхватила голову руками. Вид у нее был расстроенный.

«Что случилось?» – спросил Уолш. Поу сказала что-то про умирающего пациента или пациентов, и еще что какие-то люди задают ей какие-то вопросы.

Уолш был знаком с Поу всего год, но относился к ней с симпатией и сочувствовал ей, считая «медиком-неудачником»: он понимал, что ее попытки вылечить своих пациентов зачастую обречены изначально. «Я уверен, вы все сделали правильно, – сказал он. – Это пройдет. Вот увидите, в конце концов все будет хорошо».

Имя Скиннера и описание его внешности всплыли в ноябре, когда Райдер и несколько ее коллег опрашивали медсестру «Лайфкэр» Синди Шатлен. Она сказала, что высокий худощавый светловолосый мужчина-врач, фамилия которого, кажется, Скиннер, появлялся на седьмом этаже в четверг утром. Вместе с ним, по словам Синди, был еще один, невысокий и коренастый. Сама Шатлен в тот момент дежурила: на ее попечении находились остававшиеся на седьмом этаже девять пациентов. Доктор сказал ей, что ситуация очень сложная и возможности эвакуировать тяжелых больных нет. Шатлен припомнила, что он произнес такие слова: «Эти людишки долго не протянут, к тому же в отношении каждого из них имеется решение о непроведении реанимационных мероприятий». Шатлен его поправила, заметив, что по крайней мере одного из больных это не касалось, но, правда, он был очень грузным. Врач заявил, что вертолеты не могут брать на борт пассажиров с таким весом, но это было не так (хотя некоторые вертолеты «Акадианы» были оборудованы носилками, выдерживавшими не больше четырехсот фунтов, вес пациента, о котором шла речь, до этой отметки все же немного недотягивал). «Потом он сказал, – добавила Шатлен, – что то, что должно было произойти, означало, что закон природы восторжествует. Выжить в сложившейся ситуации мог только сильный. Да, и еще он сказал, что, м-м… ну, в общем, что мать-природу неплохо было бы поторопить».