Впрочем, Дош не все съел и выпил сам. Он сделал кофе для медсестер и принес в вестибюль второго этажа несколько вентиляторов, работавших от небольших переносных генераторов. Вентиляторы он установил таким образом, чтобы поток воздуха обдувал пациентов. Следователи, однако, так и не поняли, почему тяжелых больных из Мемориала не переложили на каталки и не перевезли в Институт онкологии, где условия были намного более комфортные (или в салоны легковых машин и пикапов, в которых можно было включить кондиционеры).

Доша незадолго до беседы со следователями назначили временно исполняющим обязанности главного администратора Мемориала – это было сделано перед открытием больницы после ремонта. Разговаривая с Шафером и Райдер, он положительно отозвался о Сьюзан Малдерик, которая, по его словам, не раз выражала тревогу о самых тяжелых пациентах. Малдерик, сообщил Дош, говорила ему, что медперсонал пытается сделать так, чтобы эти больные чувствовали себя как можно более комфортно. Шафер и Райдер не стали на него давить, а сам Дош не сказал, что видел, как кто-то из врачей вводил кому-то из пациентов на втором этаже какое-то лекарство, что он спрашивал главного администратора Гу, известно ли тому о происходящем в больнице, или видел, как плакала главная медсестра.

Собственно, пока Дош как-то раз, придя домой, не обнаружил на крыльце своего дома двух сотрудников телеканала Си-эн-эн, он понятия не имел о том, насколько все серьезно и «какой шум из-за этого поднимется». По крайней мере, именно так он сказал впоследствии. После катастрофы Дош беседовал с Малдерик, но она отрицала, что вела какие-то конкретные разговоры о введении пациентам сильнодействующих препаратов. Сотрудники Мемориала избегали обсуждать между собой или с кем-то еще события утра четверга, 1 сентября, и Дош чувствовал, что так они старались оградить себя от неприятностей. Он задумался о том, могли ли тяжелые пациенты выжить, если бы их эвакуировали. Он также стал задаваться вопросом, имел ли вообще кто-то право решать за них, перенесут они эвакуацию или нет.

Дош был не единственным, кто заметил нежелание сотрудников признать, что в больнице произошло нечто экстраординарное, и обсуждать случившееся. И это вызывало беспокойство не только у него. Медсестры говорили, что такое поведение было обусловлено «кодексом молчания», о котором сотрудники условились сразу же после того, как покинули Мемориал. «Мы решили, что не будем говорить об этом… И, кстати, ничего особенного не произошло» – так объяснила это одна из медсестер. Они, как говорится, поставили фургоны в круг, чтобы никто не пострадал.