Кто-то из юристов, принимавших участие в дискуссии, предложил снизить тяжесть обвинения до убийства по неосторожности. В таких случаях, если преступление было совершено под влиянием внезапного «эмоционального потрясения» и потери обвиняемым контроля над своими действиями, которые были кем-то спровоцированы, или же если у обвиняемого не было намерения убивать, максимальным наказанием было сорокалетнее тюремное заключение. Так или иначе, в большинстве оказались сторонники того, чтобы предъявить подозреваемым обвинение в убийстве второй степени.

Вартелл чувствовала, что решение отправить агентов арестовать трех женщин-медиков было ужасной идеей с точки зрения пиара. Она дала генеральному прокурору штата Фоти несколько советов, как избежать внимания к арестам со стороны СМИ. Другими словами – как сделать так, чтобы телевизионщики не засняли женщин в наручниках, идущих в сопровождении агентов, и не показали эти кадры в пяти- и десятичасовых вечерних выпусках новостей. Она также попросила Фоти не торопиться и обсудить с ней вопросы, которые ему могли задать на последующей пресс-конференции. Однако Фоти рекомендациям Вартелл не последовал.

Помощнику генерального прокурора штата Шаферу и спецагенту Райдер идея внезапных арестов тоже не понравилась. Их организация входила в обязанности Райдер, и Шафер прекрасно знал, что его коллега вовсе не горела желанием защелкнуть наручники на запястьях подозреваемых. Шафер тоже считал, что этого делать не стоит. Он предельно ясно, лаконично и весьма эмоционально изложил свою позицию. Процедура добровольной сдачи обвиняемого в руки правосудия была совершенно обычной и применялась практически каждый день. Шаферу даже в голову не приходило, что задержание медиков могло быть произведено в какой-то другой форме. Он знал, что адвокаты обвиняемых ждали момента, когда им дадут возможность доставить своих клиентов в офис прокурора и документально зафиксировать, что они сдались по собственной инициативе. Более того, он пообещал адвокатам, что свяжется с ними, если их клиентов решат арестовать, а на юге джентльмены не нарушают своего слова. Но решение по этому вопросу принимал Фоти. Возможно, после тридцати лет работы в должности шерифа ему хотелось использовать это дело, чтобы заработать репутацию жесткого генерального прокурора штата.

Ночью накануне предстоящего задержания Райдер не могла заснуть, думая о том, правильно ли то, что она должна была сделать на следующий день. В какой бы форме все ни происходило – в виде добровольной сдачи или внезапного ареста, – это навсегда меняло жизнь подозреваемых. Впрочем, в данном случае свидетельства, достаточные для ходатайства об арестах, были получены еще несколько месяцев назад. И вот пришло время, когда правосудие должно было сказать свое слово.