В тот день была не ее смена, но она попросила старшую медсестру пустить ее в переговорную, чтобы сделать важный звонок по семейным обстоятельствам. Даже предложила заплатить, если разговор продлится долго, – просто пусть скажут ей, какой получился счет. Энн прочла документы еще дома, но не все поняла. О причине смерти, например, там не говорилось ни слова. Энн посчитала в уме. Ему было всего шестьдесят пять. В доме престарелых шестидесятипятилетние дети навещали девяностолетних матерей. Видимо, это исказило ее представления о молодости и старости. Брайан умер месяц назад. Энн была указана как жена и наследница.

Она набрала номер из сопроводительного письма и попросила мистера Форда Дивайни. Секретарь тут же их соединил.

Проблема – судя по тону собеседника, далеко не единственная – была в том, что Брайан оставил простое завещание, вместо развернутого варианта с разъяснениями и кодицилем, дополнением. Брайан почти десять лет прожил с другой женщиной, но не оставил ей ни цента.

– Это не со зла, – пояснил мистер Дивайни. – Просто по недальновидности.

В последние годы Брайану требовался постоянный уход, и новая подруга за ним ухаживала. У Брайана был диабет, и она каждый день выискивала пятна, трещинки и ранки у него на ногах. Втирала ему крахмал между пальцами. Покупала специальные носки. Но в тринадцатом году левую ступню все равно пришлось ампутировать. Юрист спросил Энн, знала ли она об этом. И заметил, что даже после ампутации ее муж сохранял беспечность, не следил за сахаром и вообще мало за чем следил. Энн подумала, что это очень точная характеристика Брайана.

– Похоже, вы его неплохо знали. Когда вы стали его адвокатом? – спросила она.

– Я не был его адвокатом, – ответил мистер Дивайни. – Я был его другом. Мы ездили в Луисвилл на дерби. А познакомились в Трейд-Уиндс. Вам приходилось там бывать?

– Нет, – сказала Энн.

Мистер Дивайни продолжал:

– Я ничего не знал ни о вас, ни о вашем сыне, пока он не попросил меня составить завещание, а ведь к тому времени мы знали друг друга почти двадцать лет. Я был немного знаком со Сьюзи, и мне все это не очень понравилось. Я подозревал, что она понятия не имеет о вашем существовании, и, как оказалось, я был прав.

Брайану должны были ампутировать вторую ступню, но до операции он не дожил. Дом, в котором до сих пор жила Сьюзи, он оставил Энн и сыну. Брату покойного мистеру Джорджу Стенхоупу была завещана определенная сумма денег и личные вещи. Еще какие-то вещи достались мистеру Фрэнсису Глисону.

Энн спрятала лицо в ладонях.

– Откуда у него деньги? Ему, кажется, и сорока еще не было, когда он ушел в отставку.