Питер позвонил только в мае. Сказал, просто хочет узнать, все ли у нее в порядке. Рассказал про школу и про детей. Кейт написала длиннющую диссертацию и получила степень магистра.

– А так все нормально? – осторожно поинтересовалась Энн. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. А ты?

– Все просто замечательно.

В самом конце разговора Питер спросил, когда они увидятся, но было непонятно, правда он хочет ее повидать или это просто из вежливости.

Энн подумала, что он не стал бы рассказывать ей о плохом, по крайней мере по телефону. Питер, вешая трубку, подумал то же самое.

Утром во вторник перед Днем благодарения две тысячи семнадцатого года она решила отправить детям открытки, каждому свою, чтобы не думать, чье имя писать первым. За окном рабочие на автокране украшали фонарные столбы праздничными венками. Она напишет, что ждет их в гости в любое время, но как намекнуть, что ее квартирка слишком мала и им придется остановиться в гостинице, чтобы вышло не слишком невежливо? И не рискованно ли посылать деньги по почте? Размышления Энн прервал стук в дверь. Управдом вручил ей толстый желтый конверт, который почтальон не смог пропихнуть в почтовый ящик.

– Что это? – спросила она.

В качестве обратного адреса было указано незнакомое ей место в Джорджии, а отправителем значилась юридическая фирма.

– Откройте, и узнаете, – ответил управдом.

Энн задумалась. Джорджия. Однажды Брайан спросил, знает ли она, что у побережья Джорджии есть крошечные острова. Она даже вспомнила, как они называются: Золотые острова. Брайан мечтал побывать там после рождения ребенка, ведь у них не было нормального медового месяца. Но ребенок родился мертвым.

Энн положила конверт на кухонный стол и смотрела на него, пока не закипел чайник. Брайан либо решил-таки с ней развестись, либо умер.

– Ну что же, – проговорила она, собравшись с духом.

Внимательно перечитав все бумаги, Энн взяла со стола ключи и поехала в дом престарелых. Конверт лежал на пассажирском сиденье. Давным-давно, еще до свадьбы, они с Брайаном договорились встретиться на углу Восемнадцатой улицы и Пятой авеню. Энн приехала туда первой и долго всматривалась в толпу прохожих. Она не знала, с какой стороны Брайан придет, но, увидев его издалека – просто силуэт в толпе из сотен таких же, замотанных в шарфы, тащивших на плече тяжелые сумки, – узнала сразу же, задолго до того, как различила лицо. Что-то особенное было в его походке. «Он мой», – подумала Энн в тот день.

Вспоминать об этом было странно. Ведь она любила его. Не всегда и не так уж сильно, но все-таки любила. Теперь она почти не помнила, каково это – вставлять ключ в замочную скважину и знать, что дома кто-то есть.