Значит, хожу по улицам города и думаю: «Заслужил я, имею право смело смотреть людям в глаза! Наравне с ними могу съесть кусок хлеба, дышать весенним воздухом и любоваться на этот прекрасный город!» И у меня приятно кружится голова, чувствую внутренний подъем, как будто нахожусь на бесконечном празднике, как метко выразился один писатель.

А ты хочешь, чтобы я говорил о подвиге… Скажи мне, брат, как мне задержать этот праздник в своей душе? Как передать радость людям, окружающим меня, чтобы и они поняли, как высоко ценится она?

Давай поговорим о земных делах, потому что наверху, в небе, не остается времени, чтобы подумать о них.

Я расскажу об одном своем поражении. Был я инструктором в военном училище. Вылетел, чтобы показать курсантам, как действует самолет при входе в штопор и при выходе из него. Показал один раз, потом еще и еще раз… Набрал высоту и снова, точно над ними, вошел в штопор. Видимо, был достаточно утомлен, от резкой перегрузки случилось самое худшее — вдруг потерял сознание. Сколько времени продолжалось такое состояние, не могу точно сказать. Вероятно, несколько мгновений. Когда сознание вернулось, увидел, что земля приближается с бешеной скоростью, размышлять было некогда. Не было времени даже на то, чтобы испугаться. Вытянул рычаг катапультирования, и мне показалось, что кто-то выбросил меня из кабины.

Повис на парашютных ремнях. Самолет еще несколько секунд летел вниз, потом плавно вышел из штопора и, показав мне блестящий верх фюзеляжа, направился прямо на север. А там были видны красные крыши деревенских домов…

«Снесет всю деревню… Из-за меня погибнут люди!» Что бы я отдал за то, чтобы догнать самолет и увести его с этого губительного курса! Я действовал в соответствии с инструкцией. Но обреченная деревня не знала этого… Слава богу, машина прошла над крышами и врезалась в каменистый холм. Я видел, как вспыхнуло пламя… Потом, когда прошли все перипетии, пошел на то место. Ничего! Остатки самолета были убраны. Кругом только выгоревшая пыль…

Один раз покинул я свой самолет. Во второй раз боролся за него до конца. Выдержал…

Из репродуктора донесся сильный мужской голос:

— Триста шестой, вылет через пять минут!

Капитан Давыдов быстро вскочил, по-свойски пожал мне руку и поднялся в раскаленную на солнце кабину самолета. Дежурный техник задвинул прозрачный колпак над его головой. Пилот поднял палец и улыбнулся. Губы что-то проговорили, но я не смог разобрать из-за оглушительного рева реактивной струи. Самолет вырулил на старт, стремительно пробежал по бетонной полосе и исчез в летнем небе. Когда затих грохот его турбин, мне показалось, что я услышал слова, сказанные моим другом Давыдовым. Он мне давал наказ: «Только не называй это подвигом!»