— Это что, шоферский закон? — шутливо спросил старшина, глядя в перепачканное грязью лицо водителя.

Солдат посмотрел на него непонимающе, помолчал, а потом неожиданно серьезным голосом ответил:

— Солдатский закон, товарищ старшина, человеческий. Не правда ли, ведь вы нас так учили: не оставлять в беде своих товарищей. Да и грош нам цена, если прибудем одни на место…

«Ну и философ!» — подумал старшина, но ничего не сказал. Давно ему нравился этот старательный боец, и поэтому он взял его шофером на грузовую машину роты. В нем, казалось, он видел самого себя в молодости. Тихий, упрямый и исполнительный — не на парадах, а на черной казарменной работе, которая никогда не кончалась.

Погрузившись в свои тяжелые мысли, старшина не замечал, что их заляпанный грязью ЗИЛ снизил скорость. Впереди все реже показывались красные огоньки колонны.

— А ну поднажми, Бонев, мы, кажется, совсем отстали! — пробормотал старшина и передвинул затекшие ноги.

Шофер вздрогнул и прибавил скорость.

— Ты уже второй год в роте, а я все никак не спрошу: от кого унаследовал такую фамилию? Уж не родные ли мы? Скажи, а я послушаю! — обратился он ласково к сидящему рядом водителю.

Шофер долго молчал, потом без особого желания заговорил:

— По доктору Боневу меня крестили. Он спас меня, когда я заболел желтухой. Если бы не он, теперь не мучился бы на этом свете…

Старшина не ожидал такого грустного ответа. Ему показалось, что водитель еще не закончил, и он решил продолжить его мысль:

— Эх, многие люди остаются сиротами. И мои родители умерли, когда я только начал служить в армии.

— Ваше дело совсем другое. Я не помню ни матери, ни отца. Произвели меня на свет и бросили. А потом, после того как я переболел желтухой, никто не захотел усыновить меня. Только фамилия доктора осталась, — о болью говорил молодой солдат, рукавом размазывая пот и грязь по лицу.

Старшина устало посмотрел через запотевшее стекло кабины. Дождь усилился, и видимость еще больше ухудшилась. Красные огоньки двигающейся впереди колонны потонули где-то в ночной мгле, и это его встревожило.

— Будь внимательным, парень! — крикнул он, когда машина нырнула в крутую канаву и ее начало заносить.

Он невольно схватился за баранку и коснулся руки водителя. Это касание словно ужалило его. Он пристально посмотрел водителю в лицо. Оно было мокрое и бледное. Зуб на зуб не попадал.

— Спокойно, Орлин! Ты что, напугался?

— Ни… как… н-нет, товарищ старшина! Но меня трясет, и ноги сводит.

Бонев озадаченно посмотрел на него.

— Прижмись вправо и остановись!