Тут Борька опять замолчал и жадно затянулся ароматным дымом сигареты. Это означало, что должен вмешаться я.

— Борька, — немедленно подключаюсь я, — а помнишь, как она на нас набросилась?

— Набросишься, если мы такие трусы. Однако, братцы, как девушка заговорила, мы как мыши по норкам.

«И как вам не стыдно, — заговорила она, — собралась навестить своего солдата, а его коллеги ведут себя как бандиты с большой дороги!»

Мы таращим глаза, а слова сказать в оправдание не можем.

Тут она немного успокоилась, вытерла слезы и начала рассказывать о себе. Был у нее приятель, но после окончания техникума его призвали в армию. Пока он служит, она собиралась стать сельской учительницей. А после окончания службы вместе с ним поступит в университет. Вскоре получила от него письмо. Приглашал он приехать к нему — посмотреть, как они будут принимать присягу. Вот она и отправилась в путь. До ближайшей станции пятнадцать километров. С гор добралась попутной машиной, которая везла бревна. Она ждет следующую машину, а тут мы выскочили…

— Борька, ты не сказал, какой холод был тогда!

— Да разве это интересно? Подумаешь, ветер, великое дело… Стоим, шмыгаем носами, топчемся на место и стараемся поддержать разговор. Потом кто-то догадался — снял шинель и набросил ей на плечи.

— Борька, это Тончо укрыл ее своей шинелью, а ты развернул плащ-палатку, когда начался дождь, — поправляю я.

— Точно так, потом ты подарил ей гильзу от пулемета. Стоп! Извините, вспомнил кое-какие подробности. Ведь ты, Митя, набрал ей букет цветов в терновнике.

Да, так и было! Тончо дал ей цветной календарь. Однако, братцы, скажу я вам: чувствуем свою вину и не знаем, как выкрутиться из создавшегося положения! Хорошо, девушка встретилась простая, разговорчивая. Согрелась в шинели, засмеялась и говорит: «А теплая, оказывается, солдатская шинель! И моему Борису, наверное, тоже дали такую хорошую шинель?» Когда она назвала мое имя, я вздрогнул. Думаю: «Повезло моему тезке! Ты ему только улыбнись, и кровь заиграет, как молодое вино». Так за разговорами забыли о холоде и голоде. Когда дождь усилился, растянули мы мою плащ-палатку и пригласили под нее и девушку. Она смеется, как будто и не плакала, как будто и не обижали мы ее. «С вами, — говорит, — поеду до города! На вашей машине, очень уж вы симпатичные ребята!» А мы поддерживаем над ней плащ-палатку, стараемся так, что и не замечаем, как вода течет нам в рукава. А тут и наша машина подошла. Лейтенант, увидев белые сапоги, побелел от злости…

Но Митя, будет вам известно, большой дипломат, — похлопав меня по плечу, говорит Борька. — Докладывает, что девушка едет к своему приятелю на принятие военной присяги и что уже проехала более ста километров, чтобы добраться до железнодорожной станции… Короче говоря, Митя поправил положение. А наш, лейтенант очень строгий. Он сразу представился девушке и пригласил ее в теплую кабину.