Подошел назначенный день. Предстал перед ротой с красными от недосыпания глазами, нервничаю, волнуюсь. Злой на себя и на весь свет, что не смог подготовиться как следует. А ребята ждут, ждет командир роты, ждет и старшина. Начал. Пытаюсь общими рассуждениями ввести в курс. Вспомнил, что во все времена солдат был все-таки особенным человеком. Начинаю со Спартака, перешел ко временам Толстого, попросил помощи у Гашека и Хемингуэя, цитировал Эренбурга и Симонова, Ивкова и Вазова, Павла Вежинова и Людмила Стоянова. Произвольно поделил историю на периоды, по мировой литературе курсировал, как по танкодрому. А горящие глаза бойцов вызывали прилив красноречия. Губы еле шевелились, в горле пересохло: говорил, не умолкая, два часа. В заключение коснулся предстоящего зимнего учения, на котором не на словах, а на деле мы должны показать, что мы представляем собой как бойцы.

Когда я замолчал, больше десяти минут не смолкали аплодисменты, а я стоял, не зная, что делать. Затем ребята засыпали вопросами, да такими, что не сразу ответишь. Сидел, записывал в блокнот и чувствовал, что стена, которую я воздвиг между собой и другими солдатами, рушится. Эти остриженные наголо юноши смотрели на меня совсем по-другому. Много общего было между нами, однако чувство, что я нахожусь на две ступеньки выше других, окончательно не покинуло меня. И в то время, когда наш разговор подходил к концу, появился дежурный по роте: «Тревога!» Секунда — и никого не осталось. Командир роты на ходу отдал распоряжение: «Уложить в чемодан расписание, уставы и другие пособия! Взять два новых комбинезона для меня и посредника! А когда подготовите к выходу машины, ждите за складами старшину. Он заберет вас вместе с багажом!»

У меня, кажется, выросли крылья. За минуту уложил все необходимое в чемодан, схватил вещи и побежал в танковый парк. Прибежал к нашей машине, а оттуда к складам боеприпасов. Раньше ящики со снарядами казались мне страшно тяжелыми, а сейчас вез их на вагонетке, словно ящики с помидорами, и поторапливал других: «А ну, ребята, поторапливайтесь, подтянетесь!»

Боеприпасы погрузили. Танки потянулись по указанному маршруту, а я вышел и стал ждать. Начало смеркаться. Ветер бесновался, и так мело, что, если даже в кино увидишь, мурашки побегут по спине. Прыгаю полчаса, чувствую, как взмокшая рубаха начинает остывать, начинаю превращаться в сосульку. «Постою здесь еще десять минут, — думаю, — и превращусь в ледяное чучело! Где мотается старшина, что так долго не идет?»

Прошел час, два, а его нет! Неужели забыл про меня? Однако не верю в такую версию. Он человек серьезный!