Так день за днем шли недели. Мы проигрывали одно за другим бескровные сражения и ничем не могли удивить или заинтересовать лейтенанта. И сами не заметили, как из «гордых интеллектуалов» стали обыкновенными старательными бойцами. Именно с таким развитием событий мы никак не хотели мириться. Опять стремимся перехитрить его, изо всех сил стараемся блеснуть своими знаниями, а он как будто не замечает нашего усердия. Как всегда, внимателен к нам и доступен.

Приближалось большое тактическое учение батальона. Казалось, командование было хорошо осведомлено о том, что «наш брат интеллектуал» не любит копать сухую, твердую землю, строить оборонительные сооружения. И чтобы поднять наше настроение, постаралось организовать собрания, совещания, индивидуальные беседы о каждым отдельно. Но мы отлично усвоили: копай как можно меньше, потому что потом все окопы придется снова засыпать. И опять сердились на взводного, который взял и сказал на общем собрании, что наш взвод решил лучше всех строить окопы. Чистейшая провокация!

Подъем по тревоге, марш, первая атака «противника» — все прошло как по нотам. Остановились в поле среди холмов, поросших кое-где колючим кустарником. Часть взвода залегла на большом кладбище. С наслаждением располагаемся на теплой земле, но тут по цепи доносится команда: «Окопаться!»

К вечеру прибыли офицеры из штаба и, увидев, что мы вырыли, как куры, небольшие ямки, вызвали лейтенанта. Что они ему говорили, мы не слышали, но втайне злорадствовали. Проверяющие удалились; старшина доставил связку лопат и кирок.

— К утру траншея для взвода должна быть готова, — приказал лейтенант.

Мы падали от усталости, но взялись за кирки и лопаты, начали рыть сухую землю, чтобы создать видимость выполнения приказа. Когда через час лейтенант Тотомиров возвратился, мы уже блаженствовали: расстегнули куртки, сняли ремни, а некоторые спокойно похрапывали. Его сердитый голос в мгновение поднял нас на ноги, а через минуту, сонные и недовольные, мы стояли в строю.

— Траншея трассирована хорошо, но выкопана очень мелко. Будем работать всю ночь. Часть взвода будет отдыхать, другая копать! Комиссия из штаба прибудет на рассвете. — Его резкий голос не предвещал ничего хорошего.

— Очень сухая земли, товарищ лейтенант. Невозможно даже киркой копать, — попытался возразить кто-то из второй шеренги.

— И все-таки придется копать. Мне кажется, здесь было фракийское кладбище, — четко проговорил Тотомиров.

Потом посмотрел на нас, взял кирку, расставил поудобнее ноги и замахнулся — железное острие с тупым звоном глубоко врезалось в плотную землю и вывернуло большой комок.