— По приказу командира немедленно сдайте дежурство! — выпалил он, еле переводя дух.

Не спеша расстегиваю ремень и кладу его на стол. Снял красную нарукавную повязку.

— Поторопись, балда, а то Эма замерзнет у главного входа! — прикрикнул Стефанов.

— Не лезь, куда тебя не просят! — зло процедил я.

— Эх ты, шут гороховый! Посмотри, в окно!

Там, на пятачке под дежурной лампочкой, пританцовывала Эма. Я просто не верил своим глазам.

— У меня родился сын! Ты слышишь, глупец! Я уже отец… — гудел с веселым смехом Стефанов, схватил меня и вытолкнул за дверь: — Иди! Чего еще ждешь? В эту ночь все должны праздновать!

Его последние слова «У меня сын, сын!» подстегнули меня, и я бросился к выходу.

Схватил Эму за руку и потащил за собой. Спешил, однако куда — не знал. Мне было все равно. Потом мы побежали. Свалились в снег, помогали друг другу встать, весело смеялись и снова бежали до изнеможения.

Раздался бой башенных курантов. Было двенадцать часов. Мы остановились, чтобы встретить наш долгожданный Новый год. Мы целовались, взволнованные и счастливые, а Эма спешила рассказать, что случилось этой ночью. Я ничего не слышал, только смотрел в ее глаза, отражавшие небо. Спросил ее:

— Чего бы ты хотела пожелать нам в Новый год?

— А ты?

— Сына! Как у лейтенанта Стефанова! — прошептал я, пристально глядя в ее глаза.

Ласково поцеловав, она прижалась ко мне.

Так, крепко обнявшись, мы отправились в ночь без цели и без определенного направления. Нам было достаточно того, что мы вместе… Самые счастливые и богатые на этом свете, потому что имели настоящего, верного (а он в эту ночь был тоже счастливым) друга — Стефанова.

И если какой-то художник когда-нибудь попытается нарисовать картину человеческого счастья, то на ней непременно будут двое влюбленных, таких, как мы, глядящих на усыпанное звездами небо…

ЦЫГАНСКАЯ ИСТОРИЯ

ЦЫГАНСКАЯ ИСТОРИЯ

Старый ЗИЛ натруженно гудит, двигаясь по уходящей в горы, накаленной солнцем дороге. В душной кабине старшина Черкезов, он не отрывает взгляда от блестящего асфальта. Прильнул к баранке рядом со старшиной рядовой Райко Моллов. Все в подразделении знают его — цыганенок Райко, шофер грузовой машины, которого чаще других ругает старшина. Если кепи надето не набекрень, то обязательно расстегнут воротник или ремень висит, как на вешалке. А это, как считает старшина Черкезов, серьезные нарушения, которые не следует оставлять незамеченными. Поклялся старшина, что не успокоится, пока не сделает из Райко настоящего солдата. Райко каждый раз обещал исправиться, стать самым примерным бойцом, но для этого ему не хватало времени. То надо идти на занятия, то заступать в наряд, то куда-нибудь ехать. Как считает старшина Черкезов, наряду с другими слабостями Райко имеет еще одну, и она самая опасная: он играет на скрипке и поет. А какой солдат получится из человека, который, заслышав бой барабана, забывает и устав, и службу, и все на свете!