– Арина? – перед ней стоял высокий грузный мужчина с бритой головой.

Арина подскочила от неожиданности.

– Никлас?

– Ты удивлена?

– Я… я ожидала увидеть тебя на входе.

– Извини, дорогая. Я заглянул в туалет.

– Ничего. Ты… ты выглядишь немного непривычно, – пролепетала она. – Я бы никогда не узнала тебя по фотографии…

– Да, ещё три года назад моя жизнь была намного беспечнее, – пробормотал Никлас в смущении и тяжело опустился в кресло.

Ещё бы. С одной, явно свадебной, фотографии улыбался элегантный мужчина тридцати восьми лет, в атласной жилетке светло-серого оттенка и шёлковом шейном платке, с небольшим ёжиком волос. Со второй фотографии представал жизнерадостный парень в бейсболке и водонепроницаемом костюме, натягивающий паруса маленькой яхты. Эту фотографию он прислал Арине через неделю после их знакомства, он вложил её в открытку, выполненную в стиле Джейн Остин с цитатой из книги «Гордость и предубеждение». Арина тогда упомянула, что только что начала в третий раз перечитывать эту книгу. Тогда ей очень польстило такое тонкое внимание, да и мужчина на фотографии показался привлекательным. Ах да. Бейсболка. Бейсболка скрыла лысину, оттого он выглядел моложе. Сейчас перед ней стоял полный лысый мужчина в мешковатой одежде, которому она бы дала все пятьдесят. Если бы это была Россия, она бы признала в нем анекдотичного нового русского.

– Да, ещё три года назад моя жизнь была намного беспечнее, – повторил он, горько усмехнувшись. – Фотографии, которые ты видела, относятся к тому счастливому периоду жизни, когда я был женат, владел домом у пруда и ожидал рождения первенца. После разрыва с женой я сник, постарел и набрал килограммов десять, но это не проблема, я много занимаюсь спортом, я сброшу. А волосы побрил только пару дней назад, – он непроизвольно провёл рукой по лысине, – не хотелось демонстрировать седину перед молоденькой девушкой. А ты… ты выглядишь просто изумительно. Даже лучше, чем на фотографиях. Надеюсь, я тебя не разочаровал?

Арине стало неловко за свою реакцию, и она взяла себя в руки. Мужчина напротив не нравился ей совсем. «Лучше бы он был седой, чем бритый», – мелькнула мысль. Хотя, конечно, дело не в седине. Он просто лысеет. Ну, хорошо, пусть он совсем не такой, каким она его себе представляла. В чём тут криминал? В том, что он предпочёл послать свои лучшие фотографии, а не худшие? И она сделала то же самое. В конце концов, это ведь всё тот же человек. Он всё так же умен, образован, интересен. У него отличное чувство юмора и, кажется, она ему нравится. Надо просто разглядеть того Никласа, который стал привычен за недели переписки и телефонных разговоров, за этим одутловатым лысым мужчиной. В конце концов, он же только выглядит как русский полукриминальный нувориш, а в душе всё тот же идеальный мужчина, которым она увлеклась пару недель назад. Она постаралась улыбнуться как можно беззаботнее и произнесла: