На следующий день пришла весть, что лесные вышли из леса, и разметав посты и малые отряды княжеского войска, сторожащие границу, двинулись к Старому. Их было немного, но появлялись они неожиданно, громили всех, не давая опомниться, и тут же исчезали как призраки. Лиходол собрал командиров на военный совет и попробовал втолковать им, что дело серьёзное, но те, помня, с какой лёгкостью было захвачено Старое, лишь смеялись да махали руками, говоря, что разметут врага, как сухую листву. Тем не менее, после совета собрали воинов и повели навстречу лесному войску.

Войска встретились к вечеру на поле в дне пути от Старого. С одной стороны его прорезал глубокий овраг, с другой стеной стоял густой лес, и непонятно было, всё ли войско вывели лесные или часть его прячется среди деревьев. Лиходол долго рассматривал позиции, под смех и зубоскальство степняков облазил овраг, проехался по лесу, и едва не попав в засаду, уже в темноте вернулся в лагерь, где его поджидал гонец.

— Князь, жена твоя Домокла со старейшиной Деметрием всю ночь грузили на корабль какие-то тяжёлые ящики и утром на том корабле отправились в сторону моря.

Это был конец. Лиходол понял, что его просто бросили на произвол судьбы и никаких денег ему не дадут. Значит, степняки с греками взбунтуются, и независимо оттого, победит его войско или нет, ему всё равно не жить. Выхватив меч, Лиходол с яростью, одним движением, снёс голову гонцу, принёсшему плохую весть, и оглянулся по сторонам — не слышал ли кто эту новость? Нет, рядом никого не было, а воины только сбегались узнать, что произошло.

— Уберите его! — сказал он подбежавшим. — Завтра похороним с другими погибшими.

Развернувшись, он быстро ушёл в свой шатёр и больше не выходил оттуда до самого утра, когда загремели трубы, возвещая о том, что лесные готовятся к битве.

Войска построились друг против друга. Княжескому войску места не хватило, и степняки встали сзади, чтобы в нужный момент броситься догонять бегущих врагов. У оврага встали греки, выстроившись несколькими чёткими линиями и выставив щиты, а у леса нестройными рядами расположилось Лиходолово ополчение. Конная дружина встала за ними, чтобы подгонять нерадивых, коли те начнут пятиться. Лесных же наоборот было настолько мало, что они едва дотянули крылья своего маленького войска от леса до оврага. На что они надеются, было совсем непонятно.

Вот вышел вперёд их воевода Бравута, прокричал вызов на поединок, и Лиходол понял, что это тот самый момент, когда он может разрубить собственноручно завязанный узел, в котором сам и запутался и который душит его всё сильнее и сильнее, готовясь затянуться на шее окончательно. Он тронул своего коня и под неодобрительные выкрики войска выехал на поле.