— Куда ты лезешь, юноша? Сопли подотри! Первый поединок всю битву строит, если проиграешь, назад живым не пустим!

Но Лиходол уже ничего не видел и не слышал, кроме стоящего впереди Бравуты. Подъехав поближе, он спешился, чтобы быть на равных с противником, и осторожным шагом двинулся вперёд. В рядах степняков раздался разочарованный вой, остальные хранили напряжённое молчание.

Вот сошлись! Вот ударили! Секира Бравуты летала как молния, и меч Лиходола уже несколько раз чуть не выскочил из руки! Помог приём, который отец показывал, когда принимаешь бьющее оружие не прямо, а вскользь, отводя и сопровождая в нужную тебе сторону. Но Бравута слишком опытен, чтобы не знать этого, и ни разу не провалился в ударе. Эх, отец, сколько ты мне ещё не показал? Сколькому ещё не научил? Простишь ли? Простят ли люди, которых предал?

В это время все увидели, как секира сверкнула, и разрубив кольчужную бармицу, снесла голову самозванного князя.

— Слава! — раздался дружный крик лесного войска.

В рядах Речных стояла тишина. Проигранный поединок не сулил удачи в битве. Боги ясно показали, чью сторону они держат. Но вот из греческих рядов вышел Ставоний, лучший поединщик во всём их отряде, и двинулся в сторону врага.

— У нас своё войско, и мы не принимаем решения ваших богов! — прокричал он в сторону лесных. — Невелика честь — одолеть мальчишку! Пусть выйдет ещё боец и сразится со мной!

Из лесных вышел Белояр:

— А ты думаешь, у нас больше воинов нет? — прокричал он греку, хоть тот и стоял уже в пяти шагах. — Пусть и твои боги знают, что к нам лучше не соваться!

— У нас не боги, а Бог! — взревел Ставоний и бросился на Белояра.

Видно было, что сошлись стоящие противники. В умении владеть оружием никто не уступал, и некоторое время трудно было разобрать, кто кого одолевает. Но вот грек, изловчившись и чуть не подставив свою шею, выбил меч из руки противника и тут же бросился добивать безоружного. Белояр уходил от ударов, вьюном вился по земле, подскакивал и снова бросался вниз, но всё же в какой-то момент успел выхватить из-за пояса кистень, и навалившись на не ожидающего такого поворота грека, ударил поверх щита. Ставоний подставил щит под бьющую руку, но же лезныи шипастыи шар на цепи, описав дугу, грохнул его по шлему, смяв железо вместе с головой.

— Слава! — снова загремело в рядах лесного войска.

Речные опять стояли безмолвными. Теперь все оглядывались на степняков, вроде как их очередь. Или не выйдут? Нет, выходит кто-то. Выезжает на поединок здоровенный детина на жеребце, покрытом богатой попоной.