Командиры нередко выступали судьями того же сорта. В Улале в начале января 1920 года один из вожаков 1‐го Бийского партизанского полка, Николай Брызгин, сразу объехал это большое село, «нашел себе друзей, [ими стали] обиженные мирные жители[,] и давай таскать арестованных». Далее Огородников писал:

Тут же наметили комиссию по разбору арестованных: [М. Н.] Марчук, Гришин, Галанин, Брызгин, меня выбрали председателем… Местной публики было полно… наш [комполка] Галанин так разошелся, никак не удержишь, берет одного за шиворот и давай его выхаживать. Бил, бил… сшиб с ног… давай его топтать ногами, потом взял винтовку и начал бить прикладом. Брызгин тоже помогает ему… <…> Решили не бить больше в присутствии команд. Разберут… как докажут свидетели, свидетели одни и те же. Тогда тов. Галанин берет этого человека и зовет тов. Брызгина[:] «дай[-]ка этому хорошую баню, только в отдельной комнате, уже пусть не при народе». Всем баню давать не приходилось, так [как,] видно[,] Брызгин тоже насыпался, что язык высунул, должно быть[,] и третьему попало как следует, остальным меньше попало. Мало [в тот раз] было таких охотников, которые бы любили расправляться[1435].

Тут же наметили комиссию по разбору арестованных: [М. Н.] Марчук, Гришин, Галанин, Брызгин, меня выбрали председателем… Местной публики было полно… наш [комполка] Галанин так разошелся, никак не удержишь, берет одного за шиворот и давай его выхаживать. Бил, бил… сшиб с ног… давай его топтать ногами, потом взял винтовку и начал бить прикладом. Брызгин тоже помогает ему… <…> Решили не бить больше в присутствии команд. Разберут… как докажут свидетели, свидетели одни и те же. Тогда тов. Галанин берет этого человека и зовет тов. Брызгина[:] «дай[-]ка этому хорошую баню, только в отдельной комнате, уже пусть не при народе». Всем баню давать не приходилось, так [как,] видно[,] Брызгин тоже насыпался, что язык высунул, должно быть[,] и третьему попало как следует, остальным меньше попало. Мало [в тот раз] было таких охотников, которые бы любили расправляться[1435].

Военный суд армии Мамонтова–Громова как судил партизан, так и «решал вопрос об участи захваченных врагов Советской власти»[1436]. Д. Е. Блынский писал, что, поскольку сажать виновных было некуда, алтайские партизаны «…судили почти исключительно тогда[,] когда человек не исправим и наносит вред революции[,] от чего может страдать революция. Так[,] например… из отряда т. Громова отдельный отряд под командой тов. Зотова не раз предупреждал[ся] не делать грабежи и хулиганство, но один из партизан отряда[,] за которым было не раз это замечено… 20 августа в с[еле] Знаменке… произвел насилие над дочерью попа и унес вещи, за что был приговорен к расстрелу. В этом же селе, днем этого же дня приговор был приведен в исполнение»[1437].